Зорька

Опять скрипит корявый след
неявно горький:
там голос через столько лет
коровы Зорьки.
Парного молока кувшин,
простого, с пенкой,
и слёзный выдох — где мой сын,
уткнувшись в стенку.

Телушки все, все на развод,
судьба такая.
А вот бычки наоборот,
они не знают —
в откорме все, все кто здоров,
от нарожденья,
таков порядок, от веков,
по принужденью.

Наив-пацан, из далека
поры весенней,
доёнка, кружка молока
его спасенье.
Большие Зорькины глаза
бездонны ямы,
и в них всегдашняя тоска
коровьей драмы.

Тогда до смысла не дорос
о чём там слёзы,
мычание, немой вопрос,
злой жизни проза...
Когда её с двора вели
так упиралась ...
Как же цепляете, вы, дни,
где нам досталось.

Таскал я ей ячменный сноп
на край станицы,
да жаль, теперь такой виток
всё реже снится.
Выходит, Зорька, я твой сын,
теперь вживую.
Да вот такой не я один —
на отбивную.

Возьми же, Зорька, все пути, 
пока кто живы,
всю благодарность мелюзги
зелёной нивой.
Пусть канули все те года
решений спешных.
Так знай же, Зорька, ты жива:
«Прости нас, грешных».