Меррет и Зеленый Генрих. по мотивам Готфр. Келлера

стилизованная поэтическая версия воображаемой итальянской песни о детстве, утрате и несправедливости судьбы, созданную по мотивам Готфрида Келлера, «Меррет» и «Зелёного Генриха».

{P{}
Ranimanimanimo,
Ranimanimanimo,
rani felimo.

Длинколате, длинкола,
длинколате, длинкопилимо.

Мелин, мелин фо.

Ranimanimanimo,
Ranimanimanimo,
rani felimo.{P{} - детский тенор.

Рано от отца
слышал я печали,
Солнце по ночам
волны не качали.
Наступает ночь,
где моя звезда,
что при свете дня
Мне была верна?

Мудрый виноградарь
ради полных гроздьев
он проредил сад.
Вырос виноград,
Он сказал: «На гарь
пусть они пойдут», —
и сухие ветви
в пламени умрут.

Я в памяти своей в дороге вечно.
И вновь я подъезжаю — и в дверях
Меня встречает та, что мне нужна.
Я восемь лет назад её окликнул
В последний раз.

То была ветла,
что мне предназначалась,
рано её жизнь
для родных прервалась.
Не шуметь листвой,
не склоняться к дому,
не встречать зарю
по утру морскому.

Я в памяти своей в дороге вечно.
И вновь я подъезжаю — и в дверях
Меня встречает та, что мне нужна.
Я восемь лет назад её окликнул
В последний раз.

Кто считал плоды,
Кто решал, что лишнее?
Кто услышит боль
под золой остывшею?
Виноградарь спит,
море дышит в тьме,
а ветла стоит
только в тишине.

Рано от отца
слышал я печали…
Волны берегли
что не сберегали.
Вырос виноград,
ночь легла на море.
Ветла не вернётся —
и не смолкнет горе.

Я в памяти своей в дороге вечно.
И вновь я подъезжаю — и в дверях

Рано от отца
слышал я печали,
Солнце по ночам
волны не качали.
Наступает ночь,
где моя звезда,
что при свете дня
Мне была верна?

Меня встречает та, что мне нужна.
Я восемь лет назад её окликнул
В последний раз.



Meret and Green Henry

After Gottfried Keller

A poetic adaptation in the style of an imagined Italian song about childhood, loss, and the injustice of fate.

I

From my father, young,
I heard tales of sorrow.
Sunlit waves at night
Could not rise till morrow.

Night is drawing near.
Where's the star I knew,
Faithful in the daylight,
shining clear and true?

II

Wise the vintner grew
Grapes for fuller clusters;
So he thinned the garden,
Pruned away the surplus.

“Let them feed the flame,
Let them turn to ash,”
Thus the withered branches
Perished in the flash.

III

Forever on the road, I roam in memory.

I come again — and there, within the door,

She stands to greet me, she whom I need most.

Eight years ago, I called to her

For the last time evermore.

Я в памяти своей в дороге вечно. И вновь подъезжаю — и в дверях Меня встречает та, что мне нужна. Я восемь лет назад её окликнул В последний раз.

It was that willow tree,
Destined once for me.
For the sake of kin,
Its life was cut too soon.

Never more its leaves
Whisper by the door,
Bend above the house,
Greet the sea-wind's dawn.

Forever on the road, I roam in memory.
I come again — and there, within the door,
She stands to greet me, she whom I need most.
Eight years ago, I called to her
For the last time evermore.

IV

Who had counted fruit?
Who had judged what was needless?
Who can hear the pain
Beneath the ashes, speechless?

Now the vintner sleeps,
The dark sea breathes below;
And the willow stands
Where only silence grows.

Finale

Forever on the road, I roam in memory.
I come again — and there, within the door,
She stands to greet me, she whom I need most.
Eight years ago, I called to her
For the last time evermore.

Я в памяти своей в дороге вечно. И вновь подъезжаю — и в дверях Меня встречает та, что мне нужна. Я восемь лет назад её окликнул В последний раз.

From my father, young,
I heard tales of sorrow…
Waves preserved the things
That none could save tomorrow.

Grapes have ripened full,
Night has veiled the sea.
The willow will not return—
Nor will grief set me free.

Forever on the road, I roam in memory.
I come again — and there, within the door,
She stands to greet me, she whom I need most.
Eight years ago, I called to her
For the last time evermore.

Один сорванный цветок - это все сорванные. господь дает нам свободу и судит нас. Мы должны знать, что хорошо и что плохо. - сказал отец Меррет. - И он судит нас и он любит нас. Как же все красиво в мыслях. Но сорванный цветок для Меррет - это уже смерть ее мамы

. А второй цветок погибший - это Меррет, потому что отец так правильно мыслил, но привел к трагедии: один сорванный цветок - нельзя, потому что тем самым, все сорванные.