Два одноклассника

Ночь. Метель. Сибирская равнина.
В тёплом лоне сонного купе —
"Золотые эполеты" , чины,
Разговоры в сытой хрипоте.

Вышли в тамбур. Сизый дым табачный
Тянет в щели мертвенным крылом.
За окном же глушь, снега и мрачно...
Дух пустынный дышит серебром.

Встал состав, и проводница в чёрном
Прокричала: «Высадка! Не стой!»
И в проёме — зло и непокорно —
Смерч взвился морозный, ледяной.

Вдруг — шинель. Лицо в тумане белом.
Чемодан — в сугроб, и сам туда.
«Ты, Серёжа?!» — сорвалось несмело
С губ у генерала сквозь года.

«Коля, ты?» — И взгляд сквозь дым и вьюгу,
Вспышка времени пронзает снега тьму.
«Я служить...» — И руку тянет к другу.
«Тронул поезд. Ну, привет... Иду».

Шаг в метель — как в вечность, безвозвратно.
Растворился словно не был вдруг.
Снова рельсы завели обратно
Свой колёсный, монотонный стук.

Свита ждёт, прилизана, убога.
Прошептал майор, под чинный страх:
«Кто ж такой он? Вы — почти у Бога,
Он же — капитан, в глуши, в снегах?»

«Мы делили хлеб, шинель и койку, —
Тихо молвил грозный генерал. —
К патрулю шагнул за мною бойко,
На себя удар тогда забрал...»

«Что ж в карьере не поднялся выше?» —
Был майора вкрадчивый вопрос.
Генерал, как будто не расслышав,
Из тужурки коробок принёс.

Вдруг потряс у уха. — «Слышно что там?
Шум морей? Русалок дивный хор?» —
«Слышу! Как не слышать» — до икоты
Радостно кивал в ответ майор.

Каждый в свите пел "почём не знает",
Плёл узоры льстивой пустоты.
Ведь они же званья получают
За уменье сочинять мечты.

«Вот ответ — что кем бы вы ни стали,
Ради звёзд свой предали исток.
А вот он — Серёга, вылит был из стали.
Только спичек слышал коробок».