Евангелие от Антихриста

Шевелится зрачок, тело просыпается в позе Христа,
персты сжимаются, дабы сформировать кулак,
силы покидают и тень гуляет по коже лица;
от легкого ветерка шторы развеиваются, как стяг.
Тело с мясом отклеивается от ветхого креста,
онемевшими движениями сбивает тень, до дрожащих колен,
превратился в то, чем при всем желании не смог бы стать,
“здравствуй новая жизнь, здравствуй новый день“.
Небесная сетчатка вычисляет ренегатов,
в заворот вяжутся узловатые улицы,
агитационный героизм вытекает из плакатов,
вирусные пожары ветрами раздуются.
“Левой-правой, левой-правой“,
вечно крутящийся спиральный спин,
“целуют нам ноги все прочие страны“,
шум голосов закручивается в гимн.
Любую живость изнутри съедает крик,
огражденные угольные поля, река — не зажившая рана,
кроваво-ковровая дорожка из листьев гвоздик,
“наш бог смотрит за нами из телеэкранов“!
Аккуратно напиленные ножки табурета,
бубонная плоть нежно надкусана,
лицо от себя прячется в автопортретах,
небеса звонят на прямую линию пульса.
Меркнет небо, криво лыбится Прекрасное далеко,
проститутка наизусть рассказывает поэму Блока;
знание — свобода заживо замурованная за прозрачным забором,
искусство приучили ходить в робе и зашитым ртом цитировать Багрова.
Царапает свирепо инквизиция дороги каретой,
вместо плащей, каски и форма цвета хаки,
несанкционированное сафари по серым гетто,
погоня за всюду прячущимися ведьмаками.
Все кажутся людьми, но искажение сыпется кадром,
воображение рисует миражно-спасительное судно,
в нем почудится, как излучение молится посмертно ядрам,
торжественно ослепляя городишко изумрудный.
Ноги тонут по колено в трупной гнили,
“люди, вы чего, в мире нет никаких богов“,
люди безумно смотрят поднимая вилы,
“долой мерзавцев и еретиков“!
Ангелы споют весь свой хоровой напев,
но головокружение коверкает строфы,
отчужденный холод дергает неровно нерв,
облучающий ужас оседает на Голгофу.