Я хотела сказать

Мне хотелось ей сказать: ну хорошо, ты падаешь во зло, потому что недополучаешь "своё", но ведь и я недополучаю " своё". Почему же я не падаю от этого во зло? Мое зло есть лишь реакция на уже совершившееся твое требование "своего" - любыми способами, без осмысления, как тебе удобно, и против этого я бунтую. Это означает, что в тебе принципиально не хватает "своего". И откуда его брать как подлинное ты не знаешь. Ты привыкла, что тебя бьют, не узнают, не понимают, не нуждаются в тебе настоящей. Ты смирилась с этим, как с нормой. И чуть что не так идет, как у тебя ладится, ты просто прячешься в защитную броню, уходишь в сторону, замолкаешь, перестаешь присутствовать, не борешься, не продолжаешь игры, а ещё чаще мстишь, то есть активно отстаиваешь "своё". Такие сложные отношения с чем-то " своим" выдают в тебе его глубокую недостачу. И как с этим быть? Потому что в таком тупике нет дороги-просвета к Благу, к Дару.

Но я также постоянно задаю себе вопрос: почему я не могу дать тебе твоего "своего"? Как и ты не можешь дать мне моего " своего", и мы не можем сбыться. И это при том, что каждый из нас обладает некоторой степенью присвоенности того, что нужно соседу. Я не могу сказать, что в тебе нет того, что нужно мне. Мне так иногда только кажется.

А потом я спрашиваю : а хочу ли я этого или же того, что ты даешь? И я понимаю, что я хочу того, что ты мне можешь дать, хочу не просто "своего", старого, привычного, знакомого, а вот этого нового ощущения общего и вот этого нового ощущения свободного содружества. Я вижу их в тебе, но не умею их вызвать, как бы " призвать", как в мистике, заклясть собственным ответом.

Но тогда, если во мне это? То, что мне нравится в тебе больше всего? Я прощупываю себя до самого дна, и снова, и снова, в который раз говорю в ответ: есть. Но почему же не получается в таком случае у меня дать тебе твое же любимое, если и во мне оно есть? И я прихожу лишь к одному выводу: мешает форма. Мое содружество не имело предыдущего опыта, а было в виде его аналога всегда со- присутствием и со-разделением. Но последнее, и то, и другое - бытийно, и означает уже "снятую" и уже отданную, растворенную самость. Между тем как содружество продолжает оставаться формальным равенством. И по совместительству - признанием дистанции Другого.

Выше такое формальное равенство бытия или ниже? Я считаю, что возможно как то, так и другое. Если формальное равенство истекает из бытия и выстродано им, как его воплощение, то выше, если нет, то оно - мельче, и менее настояще в плане свершения.
Содружество, как и уважение - исходные формы любви, её и базисы, и надстройки одновременно. Кант выстраивал эту Троицу так: уважение- дружба - любовь. Но это истина, выраженная со стороны формы, как бы в аполлоническом её варианте. Но есть еще истина в её дионисийском стихийном варианте, как нужда и страсть. Как тяготение, стремление, слияние, растворение. А в завершение этих двух вариантов есть истина, что одна: истина Логоса и Бытия. Где форма и её границы подвижны и не могут диктовать лишь свои условия событиям. Потому что и формы здесь рождаются заново из пепла.