Придуманная любовь

Я ревновала его — до звона в висках, до дикого сумасшествия. Ревность копилась во мне, как огонь в сухом лесу, и вспыхивала злостью, от которой хотелось стереть с лица земли любую, кто посмеет к нему прикоснуться. Я хотела, чтобы он принадлежал только мне. Только мне — и больше никому на свете.

Мне кажется, я тебя придумала. Тебя, которого не могло существовать, — и который в одну встречу перевернул всю мою жизнь. Я желала тебя так, как задыхающийся желает глотка воздуха: жадно, торопливо, всей поверхностью кожи. Ты мой, а я твоя — до последней капли крови, до последнего удара сердца. Это чувство выжигало меня изнутри, царапало грудь до боли, до пульсации в висках, и мне было сладко, потому что боль от тебя слаще покоя без тебя. В миллионах людей мне не найти и капли тебя. Ничто нас не разлучило бы — я сама перегрызла бы горло этой разлуке, прежде чем позволить тебе стать моим прошлым.

Ты засел у меня в голове, врос в неё корнями, и я не выжимала тебя из себя — я не хотела, чтобы ты уходил. Мне было хорошо от одного твоего взгляда. Я смотрела на тебя и не могла насмотреться, тонула в твоих глазах и не звала на помощь. Я и хотела утонуть.

Он приходил ко мне, когда я ложилась спать, — и я больше не различала, шёл ли он из сна или в сон. Я стелила ему своё воображение, как постель, и он не отказывался. И это было страшнее всего: что даже мои бессонницы достаются ему.

Я узнала его походку раньше голоса. Он уходил в себя, а я оставалась на пороге — как забытая вещь, которую не взяли с собой. Я ревновала даже к его усталости. К его горлу, к его делам, к его прошлому, которое было раньше меня и потому оставалось наедине с ним, без свидетелей. Я хотела выстелить его дорогу собой — ладонями, волосами, чем угодно, — лишь бы между нами не оказалось ничего, кроме меня.

Но любовь, которую ты придумала, живёт по твоим законам и умирает по твоим. Его можно было потерять только одним способом: перестать звать. И я перестала. Не потому, что разлюбила, а потому, что поняла: пока я его зову, он не имеет права приходить сам. А если он не приходит сам — значит, его не было. Значит, я всё это время держала в руках собственное воображение и мерила его температуру, как у живого.

Я и хотела утонуть — я и тонула. Из этой воды я вынесла одно: придуманные не утоляют. Они голодают вместе с тобой.