Ангел

Поэма

Часть 1: «Витая в облаках, спущусь на землю»

1.
В полночный час на небе тёмно-синем,
Когда ночная мгла легла на землю,
Прикрыв собою огненные звёзды,
Которые как будто в миг угасли,
Пропав в густом небесном одеянье,
Когда мрак ночи снова успокоил
Земные человеческие души,
Вознаградив их сном глубоким, вещим,
На небе появился величаво
Небесный дивный Ангел бесподобный.
Явился он, как туча дождевая,
И вкрадчиво, и нежно наступая
На мягкие небесные покровы.
Его глаза – чернее чёрной ночи,
Его лицо – бледнее бледной тени,
И сам-то он – нежнее нежной ласки.
Как на ветру пушинки развевались
Чуть светлые волосяные пряди,
Божественные крылья прикрывая.
А прибыл он затем, чтобы проверить,
Как на Земле природа? Люди – что там?
Купаясь в облаках своих небесных,
Дивился Ангел, видя под собою
Широкие, раскидистые степи.
Пугливо тишина ночи степная
Окинула пришельца жёстким взглядом –
Тяжелым, строгим взглядом тьмы кипучей.
А степь стояла, полная движений,
Живых, но скрытых, как вулкан дымящий.
Шумели дико травы, изгибаясь,
Как будто говоря пришельцу Неба:
«У нас здесь, Ангел, всё всегда в порядке!»
Ночные птицы вслушивались жадно,
Ловя в тиши чуть слышимые звуки.
А, их, поймав, бросались грозно, быстро
На слабую, дрожащую добычу.
Степь полыхала жизнью наступавшей,
Что ураган на море, словно буря!
А Ангел продвигался дальше, дальше.
И вдруг увидел он земное поле.
Как море-океан оно шумело
Могучее как мир земное поле!
И Ангел не стерпел и опустился
В кипучую пшеничную пучину.
Не выдержал тот Ангел, закупался
В пшеничном, чистом, золотистом поле!
Всю ночь дивился он безбрежным полем,
 Смотря за тем, как гаснут хлебозары.
И докупался до восхода Солнца!

2.
Не мог тот Ангел вместе с ярким Солнцем
Подняться в небо до его заката.
Вдали увидел Ангел изумрудный,
Неповторимый взору лес пушистый.
Решил он переждать в лесу том сутки,
А ночью вновь на небеса подняться.
И Ангел неба в лес вошел чудесный.
И перед ним открылось море красок.
Вокруг запели птицы, зашуршали
Повсюду тайны в выжиданье звери.
И травы зашептались меж собою.
Но вдруг явился перед ним крылато
Лесной ручей, серебряный от жажды.
Увидев  это чудо, Ангел замер:
Не мог он оторвать свой взор лукавый
От этого божественного чуда!
Вода, журча, и блестками играя,
Куда-то торопилась, нестерпимо,
Траву под ней растущую, колыша.
Встречая камни на пути нелегком,
Вода взбивала огненные брызги,
Тем самым будто бы предупреждала
Те камни –  безответные преграды.
И, разбивая их, она бежала,
Бежала вдаль, все дальше, торопилась.
И потому-то нравилась так сильно
Пришельцу с Неба, дорогому гостю!
И захотелось Ангелу напиться.
Припав к воде студёной, родниковой
Гость Неба тут же замер, наслаждаясь:
Прозрачная, холодная, святая,
И чистая, как жемчуг с моря взятый,
Прохладой осенила его сразу:
Божественная, звонкая водица
Бежала по губам его горячим.
А он, горя от сказочного счастья,
И истинной свободы, улыбался,
Ловя струи забавные лобзанья!
Напившись досыта, небесный Ангел
Стоял и любовался даром леса –
Лесным ручьем, бегущим вдаль куда-то.
И тут увидел гость небесный, дивный
Недалеко от ручейка лесного
Чудесное творение Природы –
Цветок – Купальница росла так смело,
Изящно, нежно лепестки расправив,
Что Ангел тот не устоял – помчался
Вперед к нему – творению Природы.
Нагнувшись к желтым лепесткам, касаясь
Их нежных-нежных ароматных тканей,
Он замер вдруг от наслажденья сластью.
Закрыв глаза, вбирая запах страстный,
Чарующий,  неистовый, манящий,
Небесный Ангел, уповая сладко,
Улыбкой озарял земную чащу!
Вдруг крик раздался, оглушенный, хриплый!



3.
И гость небесный вздрогнул от испуга.
Поднял глаза он в голубое небо.
И тут увидел дивный, добрый Ангел
Как в небесах парит, расправив крылья,
Огромный чёрный коршун, властно, смело
Высматривая с высоты добычу.
Тревожным взглядом проводя поспешно
Его – коварного владельца леса,
Небесный Ангел прошептал с усмешкой:
«О, коршун, коршун! Одинок ты, грозен.
И этим, может быть, несчастен в жизни».
А солнце между тем уже стояло
Высоко над земным зелёным лесом.
Синицы звонко пели, надрываясь,
От своих скромных и игривых песен,
Перелетая тайно, тихо, прытко
С одной сосновой ветки на другую,
Как будто бы играя с ними в прятки.
Лишь жёлтенькие грудки меж кустами
Сверкали, то и дело пропадая,
И вновь являясь где-то в скрытном месте.
И зяблики свистели, напевая
Свои забавные лесные песни,
Мелькая всюду пёстрым опереньем.
А воробьи чирикали все чаще,
Казалось, что совсем им не хотелось
Отстать от своих братьев голосистых.
Сороки, Ангела едва заметив,
До хрипоты бедняги докричались,
И, проводя, замолкли, успокоясь.
Пытался Ангел последить за ними.
Но нет, не уследить ему, пришельцу,
За истинными жителями леса!
Тонул он, задыхаясь в птичьих песнях!
И вдруг открылась перед ним поляна –
Зелёная и светлая поляна.
Кругом – цветов пленительные краски.
И – снова птиц базар, и всюду звуки песен:
Глухих и звонких, грустных и весёлых.
Небесный дивный Ангел тут же понял:
Земля богата вечными певцами!
Дубравный мятлик нежною метёлкой
Сгоняет пчёл с яснотки, улыбаясь,
И клонит в сторону своё соцветье.
Чуть ближе к дереву, в лесной прохладе
Укрылась незаметно сыроежка.
А поодаль – высокий муравейник –
Общественник и благодетель леса.
Вокруг – что воины, неугомонно
Бегут, ползут, торопятся, толпятся,
Друг другу помогают, веселятся
Сожители дворца того лесного –
Заботливые муравьи, с усильем
Из кожи лезут, явно надрываясь,
Но всё-таки несут себе добычу
Раз в десять больше своего размера!
Да, не мешало бы, конечно,  многим
У них такой работе поучиться.


Часть 2: «И сон, и явь в любви – одно и то же»

1.
Уж вечер незаметно приближался.
Запели соловьи, заснули травы.
Деревья-великаны волновались,
Чуть тронутые смелым диким ветром,
Который так, что было сил, метался,
Стараясь сбросить с гибких веток листья.
Но гибкие зелёные листочки
Как будто хлопали себе в ладони,
Не замечали злобной силы ветра.
Казалось, что таинственная сила
Удерживала их в своих объятьях
И отражала тут же силу ветра,
Вступая с ней отважно, смело в схватку,
И честно побеждая в этой схватке.
И тонкие зелёные листочки
От смеха будто звонко заливались,
Резвились, дружно прыгая на ветках.
И Солнце уж стояло на закате.
А Ангел между тем совсем уставший
Решил с лесным красавцем попрощаться.
Всё тот же свежий, шумный и журчащий,
Всё так же сильно жаждою томимый,
Лесной ручей, спеша, бежал по чаще.
И дивный Ангел тут же встрепенулся, –
Подумал он: «Вот я сейчас проверю
Куда бежит, торопится водица?»
Подхваченный безумным любопытством,
Небесный гость стремглав вперёд рванулся,
Следя за звонкой, свежею водицей.
Глаза его от радости сверкали.
А волосы, подхваченные ветром,
За ним так и тянулись неустанно.
Ломая ветви, споря с ветром встречным,
Небесный Ангел быстро, смело мчался
За ручейком веселым и крылатым.
Возможно, он догнал его, быть может
Открыл бы тайну ручейка лесного,
Узнав, куда торопится он страстно.
Конечно, он увидел бы просторы,
Земные, необъятные просторы.
Почувствовал бы он земную вольность,
Земную, сладострастную свободу.
Но вдруг он, задыхаясь, стал на месте!
Застыл, казалось, потеряв рассудок.
Шальная «пуля» поразила сердце,
Сковала грудь, зажала вдруг дыханье,
Отняв его свободу наслажденья.
Забыл он обо всём, Небесный Ангел:
И о ручье сверкающем, журчащем,
О птицах, о зверях – лесных питомцах.
И о зашедшем Солнце на закате,
Забыл о небесах своих бескрайних.
В нём сразу будто всё перевернулось.
Как будто бы скала стовековая
Вдруг сразу развалилась в мелкий щебень.
Иль водопад, уж сотни лет бурлящий,
Исчез незримо, затерялся где-то.
Зашедшее за горизонтом солнце
На миг ему всю землю осветило.
Оно ему насквозь пронзило душу
Своим горячим необычайным светом.
В тот миг он ощутил загадки жизни,
Познал многообразие природы,
Почувствовал бессилье пред сознаньем…
В ста метрах от него вилась тропинка:
Она, спускаясь вниз, чуть-чуть петляя,
Вела к ручью лесному, к его руслу.
В том месте, где тропа с ручьем встречались,
Струился водопад зеркальный, шумный:
Ручей здесь становился очень узким
И падал с высоты струею быстрой.
В тот самый ясный миг, когда гость неба
Вдруг замер и внезапно стал на месте,
По узкой той тропе к ручью лесному
Спокойно, не спеша, с большим кувшином
Спускалась девушка совсем босая.
Шумливо её встретил водопадик.
Чуть-чуть присев, немного наклонившись,
Она одной рукой за куст держалась,
Чтобы в ручей гремящий не свалиться.
Журчащая струя ручья лесного
Кувшин водою чистой наполняла,
А он чуть-чуть как будто содрогался
В её руках невыразимо нежных.


2.
По-детски милая, наивная, она
Сияла красотой неповторимой.
Спокойная игривая улыбка,
Её неторопливость, вольность, стройность
Безмерная, пленительная нежность
Пронзили Ангела насквозь мгновенно.
Ошеломленный, он стоял, застывши,
Из-за кустов за нею наблюдая.
Не шевелясь и затаив дыханье.
Ее весеннее цветное платье
Казалось, тихо-тихо колыхалось
От дуновенья ветра озорного.
Глаза – они, как небо голубое,
Сияли, наблюдая за струею.
Спокойный взгляд их полон был загадок –
Душевных, внутренних необъяснимых,
Совсем ещё казался просто детским,
Застенчивым, покорным и наивным.
Но было в этом взгляде и иное, –
Волшебное, зовущее, святое,
Что может навзничь покорить любого,
Пронзив его насквозь, поранив душу.
А волосы – они неотразимы:
Нет, не вились они, не развевались
Распущенною, длинною косою,
Не поражали светлыми тонами, –
Короткие и темные чуть с блеском
Они были вполне обыкновенны
И потому поистине красивы.
Набрав воды, та девушка спокойно
Приподнялась и торопливым шагом
С кувшином по тропинке заспешила
И скрылась за холмом, пропав из виду.
А Ангел всё стоял, о чём-то думал.
Уж что-то слишком сильное, святое
Встревожило, сковало, поразило.
Не понял Ангел, что же с ним случилось?
Что волновало душу ежечасно?
В его сознанье было неспокойно:
Он мучился, метался, волновался,
Искал, чего-то ждал, к чему-то рвался, –
Переживал, не мог себя заставить
Земной природой милой любоваться.
Он – то ходил, то – бегал, то смущенный
Стоял, застывши, всё окинув взглядом.
Чего-то ждал небесный дивный Ангел,
Но вот чего? – он сам не знал об этом.
Ничто его не интересовало:
Ни шум того ручья, ни мгла ночная,
И соловьиных трелей он не слышал.
Не думал он и о бескрайнем небе.
Задумчивый, сраженный, нежный Ангел
Бродил поспешно, злой тоской пленённый.
Но вот совсем невольно и случайно
Её он вспомнил – девушку с кувшином
У водопада, у ручья лесного.
Тут сразу привалили к нему силы,
Улыбка осветила мглу ночную,
И он помчался к той тропе, к той самой,
Которая с ручьём соединялась
И тут же разом где-то пропадала.
Он вмиг к ручью явился, к водопаду.
Но никого там Ангел не увидел.
Лишь шумный ручеёк играл, резвился
С ночною тишиной, её волнуя.
А тишина, к нему давно привыкнув,
Не обращала на него вниманье, –
Всё проверяла: всё ль в лесу в порядке.
Нечаянно на Ангела наткнувшись,
Овеяла его бессонным ветром.
Вновь Ангел загрустил, поник, предался
Терзаньям внутренним и неспокойным.

3.
А ночь стояла темная, что пустошь.
Всё было сковано ночною мглою,
Которая тщедушно бушевала,
Резвилась, напрягая свои силы.
Всё чаще совы гулко завывали,
Шипел на старом дубе старый филин.
А соловьиный чистый, звонкий трепет
Всё громыхал со звоном до рассвета.
Пред утренним рассветом наступавшем
Надвинулись на небо хмуры тучи. –
В одно мгновенье небо потемнело,
Луна исчезла, звезды разбежались.
Загрохотали громовые звоны
И вспышки молний ослепили Землю,
И разрывали полосами небо –
Стальное, тёмно-дождевое небо.
И сразу в то же самое мгновенье
Полил из туч холодный, серый дождик,
Бросая по земле весенней капли.
А гром гремел, и ярких молний вспышки
Всё освещали, пропадая разом,
И вновь внезапно где-то появляясь.
Небесный Ангел жадно наслаждался
Дарами Неба, для него родного.
Но всё ж его печаль была безмерна
И дождь ему не смог её развеять.
Всё так же он бродил один по лесу,
Подавленный совсем нежданной встречей.
Прекрасная земная незнакомка
Являлась перед ним в воображенье.
Её таинственная нежность, вольность,
Необычайной красоты походка,
Наивный детский взгляд, её причёска
Не покидали Ангела шального:
Он думал лишь о ней, о ней мечтал он.


Часть 3: «Он навсегда земным остался…»

1.
Но вот внезапно Ангел встрепенулся,
Взволнованный, не знал, что ему делать?
Решил он выждать девушку с кувшином
И в тот момент, когда, кувшин наполнив,
Она б опять струею любовалась,
К ней подойти, единственной на свете
И рассказать о том, что с ним случилось.
Сказать ей, что она его пленила,
Разбила ему сердце на две части:
Одну из них он для себя оставил,
Другую – отдал ей совсем, навечно.
Но если возразит она, он тут же
Все сердце ей отдаст, – все без остатка!
Сказать ей, что она дороже неба,
Что без нее ведь он уже не может…
И скованность внезапно привалила:
Ведь он-то с неба, а она – земная!
Но всё же он решил с ней повстречаться…

2.
Настало утро. Солнце золотое
Палило сверху жаркими лучами,
Просушивая вымокшую землю.
С низин все больше влага испарялась
И поднималась вверх густым туманом.
Все ожило и все кругом проснулось,
Почувствовав чарующую свежесть.
Лишь Ангел, ничего не замечая,
Бродил по лесу, думая о чем-то.
Совсем уставший от ночных раздумий
Присел он тихо и взглянул на небо.
Безоблачное, сказочное небо
К себе его, безумного манило,
Пытаясь залечить земные раны.
Забыл он всё и был готов сейчас же
Взлететь туда, в небесную пучину,
Как вдруг раздался чей-то звонкий голос.
И Ангел в то же самое мгновенье
Помчался к ручейку быстрее ветра!
И вновь у водопада он увидел
Кувшин, сполна наполненный водою,
И девушку – земную незнакомку, –
Ту самую, что поразила сердце.
У Ангела вдруг вспыхнула улыбка,
И он присел за куст. Вода струилась
И пропадала в глиняном кувшине.
А девушка, не глядя на водицу,
Звала кого-то, напевая песню.
И тут вдали увидел Ангел парня,
Летевшего к той самой незнакомке!
Она, горя от сказочного счастья,
Легонько сбрызнула его водою,
Потом исчезла вдруг в его объятьях.
Кувшин тотчас на землю повалился
И опустел. Они же страстно, пылко,
Безудержно и так неутомимо
Растаяли в любовных поцелуях.
А Ангел, будто в сердце пораженный
Куда-то шёл, оглядываясь часто
И всматриваясь в пустоту земную.
Куда он шел – совсем не знал, не ведал.
Чего он ждал – уже понять не в силах.
Уставший, он на землю привалился
И застонал от горя, но какого?
Совсем ослабший, он заснул у дуба.

3.
Впервые Ангел чувствовал усталость,
Впервые стал совсем он одиноким.
Всё, что имел, оставил на земле он.
Оставил у ручья, в том самом месте,
Где у тропы журчащий водопадик
Своей прохладной быстрою струёю
Спасал кувшин от жгучей летней жажды.
Всё, что имел, что знал – сполна оставил
У ног прекрасной, милой незнакомки,
Которая сковала ему сердце,
Навечно отняла земную радость.
А сколько бурных, сладких ощущений,
Терзаний радостных и гневных вспышек,
Бескрайних наслаждений, сколько ласки –
Безмерной, страстной ласки в нём таилось!
Угасло всё, всё окунулось в небыль.
Проснулся он уже совсем спокойный.
Казалось, что забыл печальный случай.
Взглянул туда – на огненные звёзды
И на Луну, висевшую на небе.
Мгновенно в небеса свои поднявшись,
Достигнув крайней высоты полёта,
Небесный Ангел, молча, задыхаясь,
Сложил свои божественные крылья…
Притихли птицы, встрепенулись травы,
Взбурлил струёй гремящий водопадик,
Затрепетал ручей от жгучей боли
И голубое небо побледнело.
Зачем он со своим простился небом? –
Один ручей журчащий это знает…

… И снова в полночь мгла легла на землю,
Закрыв собою огненные звёзды,
Которые пропали сразу, тут же
В густом-густом небесном одеянье.
Мрак ночи снова успокоил души –
Земные человеческие души,
Вложив в них вещий сон глубокий, сладкий.
Но только вот не появился снова
В бескрайнем, звёздном, тёмно-синем небе
Небесный дивный Ангел бесподобный, –
С тех пор он навсегда земным остался…