Эпитафия

Надпись на надгробии в Александро-Невской Лавре (см фото)

Прохожий, бодрыми ногами
И я ходил здесь меж гробами,
Читая надписи вокруг,
Как ТЫ мою теперь читаешь…
Намек ТЫ этот понимаешь?
Прощай же! До свиданья, друг!

Гулял - увидел и родилось само собой стихотворение

Гуляя в Александро-Невской Лавре,
Я на надгробье бросил праздный взгляд —
И вдруг застыл, как будто я в театре,
Где камни с человеком говорят.

Я эпитафию прочёл сперва с улыбкой,
Потом задумался — и перечёл опять:
За внешнею насмешкой, шуткой зыбкой
Таилась мудрость — сразу не понять.

И я представил: жил весёлый малый,
Дородный балагур и оптимист,
Он поднимал бокал, шутил немало
И в комплиментах дамам был речист.

Еду любил, не признавал диеты,
За шумным пиром был желанный гость;
Шутил легко, рассказывал куплеты,
Чтоб прочь тоска, а с нею грусть и злость.

Но за обличьем доброго повесы
Таились ум, отвага, глубина:
Он даже смерть вовлёк в свои эксцессы,
И та, смутившись, отступить должна.

Он над концом посмел шутить открыто,
Оставив нам спасительный завет:
Пока смеёшься — смерть ещё не свита*,
А только тень, идущая вослед.

И я, живой, ему слегка завидовал,
Стоял один в вечерней тишине
И думал: «Сам бы я такое выдумал,
Когда бы смерть приблизилась ко мне?

Хватило б духу в час прощанья с миром,
Когда итог подводят небеса,
Не имя начертать над прахом сирым,
А шутку — на грядущие века?»

Примечание: свита* - это не глагол, а существительное, например "свита короля"