Каиафа

Двадцать с лишним веков назад
Он привёл их в вечерний сад.
Под луной перешли Кедрон,
и, оставив им тяжкий сон,
Он к молитве в тиши песков
отошёл от учеников.
Там где камень пресёк ручьи,
где зарылись на дно ключи,
Он терзался среди олив,
что уже ненадолго жив.

Двадцать с лишним веков назад
в тьму и скорбь погрузился сад.
- Знаю, Отче, что чашу слёз
мог бы - мимо меня пронёс.
Слышу, Авва, идут за мной.
Никого за моей спиной.

 
Шли толпой, сколько вынес мост.
Сколько было у неба звёзд -
столько Он им принёс любви!
А они -
 - Его умертви!
Сколько вымыл песка Кедрон,
сколько пыли стряхнул Сион,
сколько муки скрестят ступни!
А они всё -
 - Распни! Распни!
И хлестали Его плетьми -
так бывало тогда с людьми.
Не начавшись, свершился суд.
Нет нехватки в устах иуд.
И священник тут Первый есть,
в голубую наряжен шерсть.

Страх и шекель - людская власть.
Кто бы ею напился всласть?
Кто бы смутных семян не сеял -
страшный враг для мошны фарисея.
Но и книжникам быть в кабале -
Рим наместничал на земле.
И железной рукой Голиафа
держит Кесарь мошну Каиафы.
Прокуратор всего вокруг
был любителем мытых рук.
Малодушно стряхнул с кистей
кровь, как воду, -
-Возьми, убей.

И умащивать варят миро.
И звенят позвонки подира.
Лжесвидетельствуй, рви хитон,
Каиафа! Преступник Он?
Подчинясь твоему персту,
пригвоздили Его к Кресту.
На верёвках, истёртых вдрызг,
столько было кровавых брызг!
В помрачении сна, Истец,
говорил ли с тобой Отец?
Если б время обратно взял,
ты бы так же Его распял?
Кто бы помнил тебя поныне,
если б мы усомнились в Сыне.
Лишь о Нём об одном скорбя,
рядом с Ним назовут тебя.
И за твой лицемерный суд
иудеев теперь клянут.

Двадцать с лишним веков назад
принесли Его мёртвым в сад.
Поспешали к седьмому дню.
Обернув Его в простыню,
торопились во гроб снести -
время Пасхи -
 - Прости! Прости!