Баллада Принцессы Саличе

Особняк Благородной Госпожи Киньёлы Санди в Печенардже не удивлял огромными размерами или невероятной роскошью, но завораживал тихим и спокойным уютом, который женщина может создать только для самой себя. А в спальне, вместо камина, отдавала жар печь, украшенная изразцовой плиткой. Микелоцо расслабленно развалился в большом резном кресле, держа в руке стеклянный бокал с мускатом. Хозяйка возлежала на кровати, в прозрачной ночной рубашке с разрезами по бокам, по самой последней моде Туманного города и молча и пристально смотрела на менестреля. Потом всё-таки произнесла:
- Ну как ты мог, а, ну вот как ты мог мерзавец, променять меня на эту девку? Она ведь бросила тебя ради этого толстопузого Виджо, точней ради его богатства и титула!
Микелоцо улыбнулся своей всегдашней, чуть отстранённой и мечтательной улыбкой:
- Я люблю её. Она моё вдохновение.
Киньёла в гневе вскочила с кровати:
- Твоё вдохновение это я! Я!Я!Я!Я!Я! И только я! А она просто хитрая и корыстная девка, которая попользовалась тобой и бросила, чтобы прыгнуть в постель к этому борову! И всё что ей надо, это Герцогская корона! А на тебя ей плевать, плевать, плевать! Это всё, что тебе о ней нужно знать!
Микелоцо наконец повернулся к девушке всё с той же мечтательной улыбкой:
- Госпожа моя, ты так прекрасна в гневе! И ты заговорила рифмой. Ещё немного разозлись и ты переплюнешь меня в Искусстве Стихосложения.
Киньёла упала перед ним на колени и патетически воскликнула:
- Забудь о ней! Останься со мной! Ты же знаешь, что нет ничего на свете сильней моей любви к тебе!
Микелоцо рассмеялся:
- Моя Благородная Госпожа, если бы актёры Императорского театра тебя сейчас видели, то утопили бы всех вокруг в своих слезах горькой зависти.
- Ты, подлый разбиватель женских сердец! Как ты смеешь мне не верить?
- О, я конечно же верю тебе, Госпожа! Сто и тысячу раз верю!
Микелоцо зевнул и продекламировал:

Ах выпусти, выпусти меня из клетки своей,
Покорившая сильных мужей Благородная Госпожа,
Строчки мои, просят тебя словно крик стрижа,
Рвусь на свободу, царапая крылья сильней и сильней.

Голос твой покоряет всех словно сладкий мёд,
Как чаша с вином, нектар, и как белое молоко,
А поцелуй дарит тепло алых губ так легко,
Но твой взгляд ледяной меня на землю вернёт.

Слёзы любви ты даришь красиво и страстно,
В гневе своём лицо твоё так прекрасно.

Потом ещё раз зевнул и сказал:
- Это я сейчас сочинил. Для тебя.
Киньёла вскочила с колен схватила стоявшие на сундуке перо с чернильницей, бумагу и положила всё это на стол перед Микелоцо.
- А теперь быстро запиши все эти стихи на бумагу. Пока не забыл. А то знаю я тебя, завтра даже вспоминать не станешь.
Микелоцо исполнил просьбу, старательно и красиво выводя буквы на бумаге:
- Всё, готово.
Но потом подумал и придержал лист:
- А что я за это получу?
- Мою безумную страсть!
- А можно лучше разумную информацию?
- Мерзавец! Негодяй! Гадкий соблазнитель! Что тебе надо?
- Что это за история с Канцлером?
- Рифи попросил. Этот государственный муж такой милашка с грустными глазами. Мне стало его жаль и я подарила ему чуточку своей благосклонности.
- И что, ты вот так со всего размаха влезла в политические интриги?
- Зачем мне эта скучность? Я попросила его поговорить с Рифи и они что-то там долго обсуждали. Я не прислушивалась. Зачем это мне?
- Значит Рифи попросил?
- Ну ты же знаешь, у нас с ним особые отношения.
- А теперь скажи мне Ки, зачем ты во всё это влезла? Ты ведь всё прекрасно понимаешь.
Взгляд Киньёлы изменился и она ответила медленно:
- Рифи предложил много. Очень много. Я не устояла перед искушением, хотя сейчас понимаю, что надо было отказаться.
- Ну хорошо, что хоть сейчас понимаешь.
Микелоцо на некоторое время замолчал, Киньёла не выдержала и дёрнула его:
- О чём ты думаешь?
- Как вытаскивать тебя из всей этой кучи навоза.
Девушка криво улыбнулась:
- А ты сможешь?
- Попробовать стоит.
- Надумал что-нибудь?
- Скажи мне Ки, Пьефи в курсе всех этих шашней с Канцлером?
- Нет. Рифи просил ничего не говорить своему сыночку.
- Придётся сказать. Сегодня. Прямо сейчас.
- С ума сошёл? Да он сразу в нужник запрыгнет от страха. По самую макушку.
- Ничего. Как запрыгнет так и выпрыгнет. Зато поймёт, что спасти свою шкуру он может одним единственным способом.
Киньёла поморщилась:
- Нет. Я не могу так с Рифи. Он всё-таки много сделал для меня.
Микелоцо взглянул на неё очень пристально:
- Пойми, Ки, Рифи наплевать на всех и вся, кроме свой жадности. Даже на своих сыновей, а уж на тебя тем более. Потом он всё равно уже подписал себе приговор. Его грохнут, это лишь вопрос времени. Рифи влез в игру, в которой он мелкая букашка. И сделал он то, чего не должен был делать ни в коем случае, он нарушил планы Императора. А Его Величество очень не любит, когда всякие болваны путаются у него под ногами.
- Хорошо, я сделаю как ты сказал.
- Вот и славненько. Сделай это сейчас. А теперь самое главное. Ты сегодня же поедешь в Тиену. Напросишься на приём к Матинаре. И отдашь ей эти стихи. Я подписал их, что они для тебя.
- И что, это меня спасёт?
- Это сохранит тебе жизнь. Выложишь ей всё без утайки и не вздумай юлить, она и не таких раскалывала. Потом она доложит Императору, после чего ты выполнишь все её приказы. Это будут приказы Императора. Скорей всего тебе придётся провести некоторое время с Канцлером. Выполнишь всё в точности.

Особняк торгового дома Чимарди в Печенардже походил больше на дворец, хоть и с торговыми складами, но кабинет Пьефи при этом был обставлен как обычная комната служащего. Отец не любил, когда сыновья тратили на роскошь для себя, роскошь полагалась только самому главе торгового дома. Впрочем, на столе расположилась изящная бронзовая чернильница, фарфоровые статуэтки и массивные бронзовые подсвечники, золотой кубок.  Пьефи с опаской поглядывал на отца. Тем не менее, улыбающийся Рифи прохаживался по кабинету мелкими шажочками, довольно потирая ладошки. В данный момент ему кажется доставляло удовольствие разговаривать с самим собой вслух.
- Да, всё получилось как надо. Как надо получилось! Киньёла не обманула! Барчини получит свою армию и мы вернём Чимацу.
Он повернулся к сыну и тонким голосом прокричал:
- Мы вернём Чимацу! Слышишь, ты, болван, мы вернём мою любимую Чимацу! Серебро снова потечёт в наши сундуки, все эти короли и герцоги будут у меня в ногах ползать, выпрашивая деньги! Я их всех за шкирку держать буду!
Пьефи поёжился. Да, совсем папашка с ума съехал, права Киньёла, надо решать с ним вопрос, а то сам утонет и всех утопит. Страшно то как! Пьефи взял кувшин и налил из него вина в кубок до краёв. Рифи обернулся:
- А ну дай сюда!
Пригубил и поморщился:
- Что это за пойло?
- Это вино, разбавленное спиртом.
Рифи снова поморщился, но отпил ещё. Потом продолжил свой монолог:
- Мы разотрём в пыль этих Сичи. Ишь чего удумали, с Чимарди тягаться! Да я их в пыль сотру! За армию, Барчини нам много чего даст.
Рифи кажется почувствовал вкус напитка и продолжал уже большими глотками. Через некоторое время его глаза остекленели и он зашатался. Пьефи, стоявший рядом, вдруг сделал резкую подсечку ему под обе ноги, а руками толкнул в плечо и грудь. Да, всё-таки он не зря ходил в фехтовальный зал, где и борьбой занимался, Рифи налетел затылком прямо на угол стола. Пьефи тут же истошно завопил:
- Сюда! Сюда! Срочно ко мне!
Вбежавшие слуги замерли в изумлении.
- Ну что встали болваны, срочно за лекарем! Срочно!
Явившийся Господин Лекарь подтвердил несчастный случай. Пьефи выдохнул, кажется эта проблема решена. Через час о произошедшем уже знал весь город, а через два, в разные стороны поскакало несколько гонцов с новостью.

Герлини Сичи, в сопровождении телохранителей, не торопясь шёл по Торговой Галерее Большого Моста Бранчейвиса. Он любил это место, где прошло его детство, с многоголосым шумом и суетой торговли, толпой и лавками. Но сейчас его не отпускали серьёзные размышления. Разговор с сестрой не принёс ожидаемого результата, Тичифа слишком сильно стала тянуть одеяло на своих сыновей, пренебрегая общими интересами торгового дома Сичи, поворот с продажами тканей мануфактур Реньеро Микенаци, случился неожиданно и ломал уже устоявшиеся схемы на рынках. А самое главное, это было нарушением договорённостей с очень почтенными, значительными и влиятельными Господами. Разговор с Тичифой вышел очень резким. Сестру и её сыновей надо убирать от дел, как можно быстрей. На этот счёт было несколько мыслей, но Герлини никогда не торопился, надо сперва всё хорошо обдумать. Внезапно, перед ним появился человек небольшого роста в тёмной одежде, в котором с трудом можно было узнать кузена Лини. Телохранители тут же закрыли собой Герлини, но тот лишь улыбнулся и приказал им отойти. Кузен приблизился.
- Здравствуйте дядюшка!
- И ты здравствуй, Лини.
Своего кузена, Герлини пару лет назад выпер из торгового дома за неумение вести дела с клиентами и тот перебивался какими-то заработками, теперь видимо здесь. Лини подобострастно поклонился и со сладкой улыбкой промолвил:
- Как же я рад Вас видеть!
- Как дела, Лини?
- Торгую здесь, дядюшка. Это пока единственное место, где мне ещё пока позволяет оставаться кузина. Но это кажется ненадолго.
- Тичифа тебя так сильно невзлюбила? Помнится у тебя с ней были неплохие отношения.
- Сама кузина на меня и внимания почти не обращает. А вот её сыновья!
- Что сыновья?
- Они хотят отнять у меня всё! Этим жадным мерзавцам всё время всего мало! Они готовы сожрать всех вокруг, лишь бы насытить свою огромную утробу!
На лице кузена отразилась такая горечь, что Герлини пожалуй в первый раз взглянул на него заинтересовано и улыбнувшись проговорил:
- Да, это неправильно. Не думал я, что мои племянники будут себя вести столь не по родственному. Всё же я выделил тебе значительную часть дела.
- Дядюшка, да они тут такое творят! Если Вы соблаговолите принять приглашение выпить вина в моём доме, я бы Вам такого о них порассказал! С ними надо что-то делать!
Герлини задумался. Ну что ж, кажется кузен может оказаться небесполезен. Пожалуй стоит потратить время, на то, чтобы выслушать его. Информация никогда не бывает лишней.
- Кузен, я принимаю приглашение посетить Ваш дом и с удовольствием выпью с Вами вина.
Лини даже застыл от удивления, открыв рот, он конечно же не рассчитывал на такой итог. Потом отмер, и в полусогнутом состоянии засуетился вокруг дядюшки. Особняк Лини находился рядом, так что дошли они быстро. В обеденном зале ещё сохранились остатки былой роскоши, кузен умудрился не всё промотать, так что Герлини с видимым удовольствием расположился в резном кресле. Лини продолжал суетиться. Наконец они выпили мускат и заедая солёными орешками, начали деловой разговор. Точней начал его кузен, а Герлини лишь внимательно слушал, иногда задавая наводящие вопросы. Лини всплёскивал руками, патетически кричал, всячески живописуя сыновей Тичифы. Судя по его рассказу, это были самые страшные и злобные бандиты во всём обитаемом мире. Герлини быстро понял, что кузен и сыновья сестры не поделили какой-то местный криминальный доход, после чего их банды стали резать друг друга, но счёт кажется складывался не в пользу Лини. Скучная история, но из неё можно было извлечь пользу, так что подробности приходилось слушать внимательно. Они просидели за беседой до самого вечера, пора было заканчивать. Молодой, чернявый и низкорослый слуга в очередной раз принёс очередной кувшин муската и блюдо с солёными орешками. Лини сам разлили вино, они отсалютовали друг другу и выпили. Первым поперхнулся кузен, у него изо рта пошла пена и он тут же завалился на пол. Герлини оказался чуть покрепче, его организм ещё какое-то время боролся с ядом, но недолго, скоро и с ним всё было кончено. Его телохранители спохватились лишь к утру, когда тела давно остыли.

Тичифа металась по залу как разъярённая тигрица. У камина стояли сыновья, два бугая с постными рожами. Тичифа наконец остановилась и в очередной раз на них заорала:
- Два тупых, безмозглых барана! Как вы додумались отравить Герлини? Тупицы!
Ей ответствовал старший:
- Матушка, так мы ведь собирались только Лини отравить. Мы к нему человека подставили. А тут такой случай. Ну ты же сама с дядюшкой ругалась! Понятно было, что он против нас замышляет.
- Конечно он замышлял, придурки, это ведь вы начали покупать сукно Реньеро и продавать его где угодно и кому угодно, сбивая цены!
- Да что такого? Выгодное дело.
- Кини, ты совсем тупой? Этот рынок держал Герлини, у него договорённости чуть ли не со всеми королями Империи, кто производит, кто продаёт, а кто покупает. Вы, со своим сукном из Джинероти поломали налаженную торговлю очень многих значительных персон. А теперь ещё и Герлини отравили. Нас всех завтра убивать придут, да ещё и в очередь выстроятся. А первым будет Рифи Чимарди, который всё наше дело и приберёт к рукам.
Два оболтуса молча стояли понурив головы, когда в дверь поскреблись. Тичифа раздражённо крикнула:
- Да!
Дверь приоткрылась и в залу тихонечко прокрался секретарь, подойдя к хозяйке, он что-то прошептал ей на ухо. Та махнула сыновьям рукой, они облегчённо выдохнув и громко топая ногами, почти выбежали из зала. Тичифа внимательно посмотрела на секретаря и сказала:
- Зови.
Секретарь так же тихонько, на цыпочках, вышел, а через некоторое время вошёл Микелоцо. Тичифа немного наклонила голову в его сторону. Микелоцо слегка кивнул. Потом, не обращая внимания на приличия, первый начал:
- Рифи Чимарди завершил свой бренный путь. Три дня назад, в Печенардже. Выпил много вина, не удержался на ногах и ударился затылком о край стола.
Тичифа громко выдохнула и недоверчиво посмотрела на гостя. Микелоцо продолжил:
- Прошу простить меня за нарушение приличий, но томить Вас с такой новостью мне показалось ещё менее приличным.
Тичифа наконец ответила:
- Сказать, что Вы меня удивили, Господин Поэт, это ничего не сказать. Вот уж не ожидала от Вас это услышать. Когда секретарь доложил мне, что Вы требуете Вас принять и у Вас есть какая-то срочная новость, я подумала о чём угодно, но только не об этом.
Микелоцо улыбнулся:
- Иногда и поэты могут пригодиться для чего-нибудь стоящего. Особенно, когда состоятельные дамы успели оказать услугу, не требуя ничего взамен. Особенно если учесть отравление Вашего брата, о котором я узнал только что.
Микелоцо пристально взглянул на Тичифу:
- Кстати, ходят слухи, что его отравил Лини, да не принял вовремя противоядие, от того и сам отравился.
Тичифа снова громко выдохнула и спросила:
- Откуда такие слухи?
Микелоцо беспечно махнул рукой:
- На площади и в таверне какой-то менестрель выступал, разное людям говорил. Но после этого пошли такие слухи.
Он снова пристально посмотрел на Тичифу:
- Иногда и поэты бывают небесполезны. Особенно, если им в своё время помогли, не ожидая ничего взамен.
Тичифа наконец улыбнулась:
- Да, Господин Поэт, в этот раз, любовь к поэзии мне кажется доставила не только эстетическое удовольствие, но и практическую пользу. Но это очень серьёзная услуга, значительно более серьёзная, чем некоторое количество серебра, которая одна дама отдала однажды одному поэту. Могу ли я оказать Вам взаимную услугу?
- Можете, Госпожа Тичифа, можете. Через некоторое время, в Торговом союзе освободится большое количество наёмных отрядов, как раз тех самых, которые нанимаются через Ваше посредничество. К Вам придут с предложением нанять эти отряды от Барчини, или от него самого, или через посредников. Предложите Барчини наёмников из Вайгоса.
Тичифа удивлённо приподняла брови:
- Это же ничтожный сброд!
- Именно так, Госпожа Тичифа, именно так! Но эти наёмники освободятся все, вот всех и предложите.
- Удивительные вещи Вы мне говорите, Господин Поэт, в Торговом Союзе селёдочные войны в разгаре, конца и края им не видно, какие наёмники?
- Войны скоро закончатся. Вы готовы выполнить мою просьбу, Госпожа Тичифа?
- Да, Господин Поэт. Оказанная Вами услуга соответствует Вашей просьбе.
- Поверьте, Госпожа Тичифа, Вы точно не останетесь внакладе.
- Могу я хотя бы узнать от чьего имени Вы предложили этот обмен услугами, или мне не нужно знать об этом?
- Можете, Госпожа Тичифа. Предложение исходит от имени Тьеро Риаци, Секретаря Канцлера Туманного города, Господина Виджо Монтенбьяцо.
Брови женщины очень сильно уползли вверх от удивления. Тичифа немного помолчала, потом всё же выдавила из себя:
- Передайте пожалуйста Господину Секретарю, что он всегда может располагать мной по своему усмотрению. Теперь я конечно же верю Вам полностью и без всяких сомнений. Я всё сделаю, как Вы сказали.
Микелоцо улыбнулся и слегка наклонил голову:
- Благодарю Вас, Госпожа Тичифа. А теперь позвольте мне удалиться.
Тичифа промолвила:
- Всегда Вам рада, Господин Поэт. Позвольте мне выразить Вам благодарность. Кстати, Вы уезжаете сегодня?
- Нет, Госпожа Тичифа. Я задержусь здесь до завтрашнего дня.
- Если у меня появятся ещё какие-нибудь вопросы, могу ли я обратиться к Вам, Господин Поэт?
- Конечно, Госпожа Тичифа. Конечно обращайтесь.
- В таком случае не смею Вас больше задерживать, Господин Поэт.
Микелоцо снова улыбнулся даме и развернувшись, пошёл к двери.

За дверью играла музыка, на столе стояли кувшины с мускатом, кубки, ваза с солёными орешками, большое блюдо с жаренным мясом и тарелка с хлебом. На огромной кровати спали три девушки, укрытые простынями, из одежды на них были только эти простыни. За столом, в огромных резных креслах, развалились Кини и Мини, жадно пожиравшие куски хорошо прожаренной свинины, солёные орешки и всякие выпендрёжные штуки из Туманного города, это конечно хорошо, но сыт ими не будешь. В этом лучшем Весёлом доме во всём Бранчейвисе, братья чувствовали себя намного комфортней, чем в домашнем особняке и Тичифа не читала им нотаций. К тому же, это был их Весёлый дом, предыдущий хозяин случайно утонул в реке одним жарким днём, во время купания. А может и не случайно утонул, разные слухи ходили. У братьев хватило ума оставить управлять этим предприятием предыдущую управляющую, которая к тому же была вполне ничего собой, что собственно и стало решающим аргументом в её пользу и давало Весёлому дому прежнюю прибыль. Утолив наконец голод и выхлебав пол кубка муската одним глотком, Кини сказал:
- Ну что, братец, кажется нам выгодное дело подваливает.
Младший с сомнением посмотрел на него:
- Такое же выгодное как с Лини?
Он явно считал себя умней старшего, хотя не все окружающие разделяли его убеждение. Кини хохотнул:
- Да ладно тебе, расслабься. Матушка как-то ведь уладила дело, слышал слухи по городу, это Лини отравил дядю.
Мини поморщился:
- Матушка не всегда нас сможет от наших косяков отмазывать. Да и сейчас ты при наших дамах собираешься план вываливать?
- Да спят они, после вчерашнего. Не напрягайся.  А славно мы погуляли! Да и Господин Герцог нам ещё денег должен, после такой игры!
- Так ведь не отдаст никогда!
- Перестань, братец! Нам от него не деньги нужны, деньги у нас и у самих ума хватит заработать. Мне тут от Ариани Кичираниа весточку принесли, люди ювелира Бути везут драгоценности для дочери Графа Винчемьер, остановились они сейчас во Дворце Герцога, как слуги какого-то учёного. Наш друг хочет, чтобы мы для него эти драгоценности достали.
- И чего? Ты собираешься на них по дороге засаду устроить?
- Ерунды не говори. Они едут с купеческим обозом, с охраной. Всю нашу компанию эта охрана в мелкий салат покрошит. Нет, драгоценности надо сегодня во Дворце у них изъять.
- Выразился то как - изъять! У кого нахватался? И как ты собираешься во Дворце всё это провернуть? Да ещё сегодня?
- В том то и дело, что они ничего такого не ждут. А мне Ниа всё рассказала, где они спать будут, Никто ведь не знает, что это люди Бути, для всех слуги, как слуги, ночевать будут рядом с комнатой учёного мужа, вроде как добро его стеречь. Так что придушим ублюдков, по тихому, в окно тела и барахло выкинем, они как раз где надо упадут, подберём и нас как не бывало. Дело верное.
Мини пробурчал:
- На словах то у тебя всё гладко выходит.
- А на деле ещё лучше получится!
- Ну и что нам за это Ариани Кичираниа предлагает?
- Шёлковую ткань. Придёт с кораблём в Джинероти. Мы её обменяем на сукно Реньеро.
- Да, заманчиво. Очень заманчиво.
- Не дрейфь, братишка, всё получится! Я с людьми во Дворце работаю, а ты снаружи ждёшь.
- А чего вообще Ариани эти драгоценности упереть решил?
- Да эти цацки изначально для его дочери, на свадьбу обещали, а потом Бути решили их Графу продать, дороже. Сильно дороже. Вот Ариани и взбеленился. А так он всем скажет, что снова у Бути брюльки перекупил, ещё дороже чем Граф, а Бути Графа обманули. И цацки получит и с Бути рассчитается. А то его все эти аристократы за шута держат, а он всё-таки король.
Мини расхохотался:
- Ну да, король, как мы с тобой! Голова - дурацкий колпак!
- Да ладно тебе, дело хорошее предлагает. Так что пошли людей собирать.

Иногда, даже самые идиотские предприятия выходят вполне гладко. Так вышло и на этот раз. Служанка Ниа впустила их во Дворец через кухонный вход, перед рассветом, когда все спали глубоким сном, кроме стражи конечно, которая охраняла только покои самого Герцога, о чём братья знали. Десяток фигур в чёрном, тихонечко прокрались к нужной комнате, быстро и ловко придушили тех троих, которые рядились в слуг учёного и тут же спустили их на улицу из окна на верёвках и кое-что из барахла, которое  при них было. Так же быстро дотащили до ближайшей рощи, где уже ждали лошади и муллы и спокойно отправились разбираться с добычей. Драгоценности обнаружились вшитыми в куртки всех троих. Людей Бути прикопали в лесу. Утром, оба брата, с эскортом, выехали в сторону Джинероти. Настроение у них было отличное.

Микелоцо не удалось даже хорошо выспаться, как с утра к нему прибежал посланник от Тичифы, очень нервный, аж подпрыгивал в ожидании менестреля. Те не менее, не следовало заставлять ждать столь почтенную Госпожу и уже скоро, они в сопровождении четырёх телохранителей, подходили к особняку. В зале оказался гостеприимно накрытый стол к завтраку, или скорей к обеду, хозяйка тактично подождала, пока Микелоцо насытится и только после этого начала свою речь:
- Господин Поэт, вчера я не предполагала, что мне придётся Вас побеспокоить, но обстоятельства изменились.
Микелоцо внимательно посмотрел на неё, Тичифа продолжила:
- Сегодня ночью, мои сыновья убили и ограбили представителей ювелиров Бути, которые везли драгоценности Графу Винчемьер. Эти глупцы сделали всё без моего разрешения и сразу же, с украденными драгоценностями, отправились в Джинероти. Там их будет ждать корабль с людьми от Ариани Кичераниа, которым они эти драгоценности отдадут. Я не знаю, что мне делать, Господин Поэт. Бежать? Но куда?
Микелоцо немного помолчал, обдумывая полученную информацию, потом спросил:
- Каковы обстоятельства ограбления? Расскажите подробно.
- Люди Бути ехали как сопровождающие учёного, который остановился во Дворце Герцога. Мои сыновья задушили их ночью в комнате, спустили из окна увезли в лес и закопали, предварительно забрав драгоценности.
Микелоцо усмехнулся:
- Ваши сыновья рассчитывают на то, что все решат, будто Бути тайно продали драгоценности Ариани Кичераниа?
- Да, эти болваны не понимают, что Графа это всё не обманет и он не простит такого оскорбления.
Микелоцо снова замолчал на довольно продолжительное время, обдумывая ситуацию. Тичифа ему не мешала. Наконец Микелоцо снова усмехнулся и промолвил:
- Госпожа, полагаю Вам не надо бежать. Более того, полагаю, мы сможем обернуть ситуацию в Вашу пользу. Мне нужны бумага, перо и чернильница. Ещё понадобятся верные люди, которые смогут очень быстро доставить моё письмо в Тиену.
Через некоторое время, отряд всадников мчал на всей скорости днём и ночью в сторону Столицы, меняя лошадей на всех постоялых дворах. Не прошло и трёх суток, как в приёмную особняка, в котором пребывала нынче Благородная Госпожа Киньёла Санди ввалился бледный от усталости гонец и передал ей лично в руки письмо.

Новомодная печь, украшенная красивой изразцовой плиткой с волшебными сюжетами грела так жарко, что даже Император расхаживал только в коротких льняных бриджах, скинув халат. Сёстры фаворитки расположились за столом, напряжённо глядя на Его Величество. Её Величество возлежала на кровати. Тем не менее, Леовальд не высказывал признаки какой-либо озабоченности, напротив, на его лице блуждала лёгкая улыбка, даже где-то несколько довольная. Он начал тихо говорить, могло показаться, что  Его Величество разговаривает сам с собой, но его слова явно предназначались всем присутствующим:
- Да, сколько новостей. Весьма неожиданных!
Император обернулся:
- Итак. Подведём итог. У нас есть два полностью обезглавленных главных торговых дома и начавшийся делёж наследства. Есть фаворитка Канцлера, по которой он сходит с ума и она может вертеть им в любую сторону, по капризу своего мизинца на левой ноге. Или на правой? Или на обеих вместе? Мизинцы на её ногах могут оттопыриться в разные стороны? Такое зрелище нас бы всех позабавило. Есть война производителей сукна.
Увидев удивлённое выражение на лице Её Величества, Император широко улыбнулся супруге:
- Ваше Величество, можно считать, что война суконщиков уже началась. Это вопрос очень недолгого времени. Рифи Чимарди контролировал продажи всего сукна из Королевства нашего друга Жармени. Герлини Сичи контролировал продажи почти всех остальных производителей, за исключением всякой мелочи. И что самое главное, они оба держали за горло всех серьёзных поставщиков шерсти. Грядущая торговая и не очень торговая война приведёт к переделу всех рынков и шерсти и сукна. Ты хочешь что-то спросить Мати?
- Ваше Величество, может быть организовать производство сукна в Империи?
- Моя дорогая Мати, производство сукна, это очень сложный процесс, нужно много Мастеров высочайшего класса, а главное тонко настроенная организация поставок не только шерсти, но и красителей. Нам нет смысла во всё это ввязываться, основные потоки сукна в Торговый союз и так идут через Тиену, нам незачем что-то менять. Нам даже нет смысла пытаться нагреть руки на временных сложностях производителей и торговцев. Но передел рынков приведёт к перераспределению доходов наших союзников и противников и нам надо это учитывать, не пытаться влиять, это глупо, а именно учитывать. Суконщики нашего друга Жармени скорей всего не выдержат конкуренции, они используют очень дорогую шерсть и запредельно дорогущие красители из стран пряностей, это обеспечивает высокое качество, но и не менее высокую цену. Они точно вылетят с этого рынка. Это не значит, что они совсем загнуться, но им придётся освоить другую продукцию, например гобелены. И вот здесь, мы можем вполне им поспособствовать, ввести моду на гобелены у нас, так, как Её Величество ввела моду на изразцовые печи и наша казна получает теперь хорошие доходы от поставок плитки. Да, я готов ответить на твой вопрос Игин, спрашивай.
- Но Ваше Величество, организовав у себя все эти производства, разве не станет Империя богаче и сильней всех своих врагов?
Император улыбнулся старшей сестре:
- Милая Игин, производить надо то, что лучше всего получается, для чего есть дешёвое сырьё, Мастера, организаторы, налаженный сбыт. Желательно производить то, что нужно всем, то, без чего нельзя выиграть войну. Например порох. Что мы собственно и делаем, как ты могла заметить. Пытаться производить всё и сразу, это значит не производить ничего. Но мы отвлеклись. Расскажи нам ещё раз, дорогая Мати, что написал в своём письме Благородной Госпоже Киньёле Санди, а по сути нам, наш дорогой Господин Поэт?
Матинара сосредоточилась и начала свой рассказ заново:
- Господин Микелоцо написал Благородной Госпоже о том, что сыновья Тичифы Сичи ограбили и убили курьеров Бути, а теперь везут эти драгоценности в Джинероти, чтобы передать их Ариани Кичераниа. Так же, Господин Микелоцо написал, что он попытается уговорить Принцессу Саличе продать Большой бриллиант Господину Графу Винчемьер, при посредничестве торгового дома Бипи и ювелира Фикардини.
Император снова задумчиво улыбнулся младшей сестре:
- Вот! И о чём это нам говорит? А говорит это нам о том, что всю эту комбинацию крутит наш умный бутуз Тьеро Риаци. Информация о Фикардини пришла к Микелоцо от него. И предложение о продаже Большого бриллианта, это домашняя заготовка, никак изначально не связанная с ограблением Бути. Господин Секретарь Канцлера Туманного города для того и отправил Микелоцо в это путешествие, чтобы Саличе смогла получить деньги через Бипи, но тут ещё подвернулся Фикардини, а сыновья Тичифы ограбили Бути.
Матинара пытливо посмотрела на Императора и задала вопрос:
- Саличе может использовать полученные деньги против отца. Мне сорвать сделку?
Император тихо засмеялся:
- Ни в коем случае, милая Мати, ни в коем случае! Саличе засядет у себя в замке и никому и ничем не помешает. Мы все прекрасно знаем, что ей нужен Реньеро. А вот Бути надо убрать, они стали занимать слишком много места в Тиене. И мне это совсем не нравится. Они слишком крепко связаны с Барчини. Пусть сделка состоится. Ну и следует не забывать, что мы получили стихи Микелоцо написанные его собственной рукой в единственном экземпляре. Бутуз Тьеро это задумал изначально. Киньёла полностью послушна тебе?
- Да Ваше Величество. Она делает всё, как ей сказал Микелоцо, готова выполнять все Ваши приказы.
- Это хорошо! Тьеро и здесь нам помог. Я рад, что нашему Канцлеру не придётся отравиться едой или удариться головой о дверной косяк в тёмном коридоре. Он ещё вполне послужит Империи. По крайней мере теперь мы точно знаем чем зацепил его Рифи и теперь этот крючок в наших руках. Да и пылкая любовь пожилого мужа к прекрасной даме, это так романтично! И в данном случае потеря головы от любви не приведёт к потере головы от топора. Дорогая Мати, организуй всё так, чтобы Канцлер смог появиться у нас на обеде вместе с Благородной Госпожой Киньёлой Санди. Нам всем нужно будет переговорить с Господином Канцлером о Торговом союзе, он глубоко влез в специфику вопроса, а мы в своё время не уделили ему должного внимания. Пожалуй остановка селёдочной войны вполне в наших интересах.
- Ваше Величество, Киньёла Санди, в своё время, имела романтические отношения с Микелоцо. Будет ли хорошим предлогом, если официально её пригласят для того, чтобы она об этом Вам рассказала?
- Милая моя Мати, это отличный предлог! Именно так и сделай. Пожалуй послушать эту историю найдутся ещё желающие. А потом, мы поручим Благородной Госпоже Киньёле Санди написать об этом книгу.

В обеденном зале Императорского Дворца в очередной раз собрался круг приближённых, но в данном случае несколько расширенный, присутствовали так же Господин Граф Венчимьер, с супругой и дочерью, Принц Нертийский и Благородная Госпожа Киньёла Санди. Сегодня гостей радовали танцевальной постановкой Мастера Гиантими созданной специально для Госпожи Венимари и лучших танцовщиц Императорского театра. История повествовала о давних временах и танец удивлял, особенно тех, кто в первый раз видел выступление балерин Императорского театра своей сложностью и изяществом движений. Впрочем сёстры фаворитки и Императрица смотрели на зрелище с профессиональным интересом, они брали регулярные уроки у Госпожи Венимари и вполне могли бы выступать в этом танце не хуже остальных танцовщиц, за исключением самой примы разумеется. Благородная Госпожа Киньёла Санди всем видом показывала, что и она могла бы выступить не хуже всех этих столичных прим, а Господин Канцлер в это время бросал на свою спутницу взгляды пылкой влюблённости уже совсем не скрываясь. А постановка действительно поражала роскошью и изысканностью пластики и хореографии, завораживая даже зрительниц невероятной красотой танца. Все движения и даже мельчайший жест каждой балерины, воплощали звучащую музыку, с которой сочетались так идеально, что всё действо превращалось в феерию полёта, лёгкого и воздушного, танцовщицы будто парили не касаясь пола. Когда танец закончился, зрители ещё некоторое время находились в молчании, поражённые произведённым впечатлением, но потом, немного придя в себя, разразились громкими аплодисментами. Балерины поклонились сначала Императору, потом остальным гостям, после чего медленно удалились со степенной важностью. Далее гостям предстояло удивиться блюда Мастера Бетильо и десертам Мастера Ньокаци, соревнование в этот раз не заявляли, но обед, как всегда, получился отменным. Конечно и у Графа и у Канцлера работали свои прекрасные повара, но всё же Императорский стол превосходил любые возможные ожидания, даже Цитадель Туманного города уступила бы в этом соревновании. После того, как гости уже физически не могли есть, наконец начала свой рассказ Благородная Госпожа Киньёла Санди. Очень быстро ей удалось завладеть вниманием слушателей, она явно обладала навыками прекрасной рассказчицы, впрочем, для тех кто знал её раньше, это не стало новостью. Киньёла владела и актёрским мастерством и мастерством пантомимы, уроки друзей из театра в Печенардже не прошли даром, передразнивать Микелоцо у неё получалось просто замечательно и забавно. Прервать рассказ удалось лишь после того, как принесли десертные закуски и мускат, гости свободно разбились на маленькие группы, но юная дочь Графа вцепилась в Киньёлу изо всех сил, впрочем, Благородная Госпожа Санди ловко переключила тему на драгоценности и поведала Лемеоле историю Большого бриллианта, полностью завладев вниманием девушки. Там высокородные принцы встречались с принцессами, заточёнными суровыми отцами в мрачных башнях, храбрые рыцари сражались в поединках друг с другом, ради внимания прекрасных дам, поэты сочиняли стихи любимым девушкам, всё было интересно, захватывающе и интригующе. Киньёла, тем временем, успела заметить одобрительный взгляд Матинары и усилила накал драматизма. В игру вступили драконы и другие сказочные персонажи. Финал истории ей пришлось досказывать на прогулке в саду, но цели удалось достичь абсолютно и полностью, Лемеола уходила домой с горящими от возбуждения глазами. У Господина Канцлера тоже горели глаза от возбуждения, но по другому поводу, рассказы Киньёлы ему хотелось послушать у себя в спальне, наедине с ней. Императору так и не удалось оторвать Канцлера от его пассии, но в данный момент это не имело значения, разговор о Торговом союзе вполне терпел до завтрашнего утра. А вот навязчивость Графа и его супруги оказались несколько утомительными. Впрочем, немного повеселил Принц Нертийский своим забавным фанфаронством.

Путешествие в Вегераци прошло в целом спокойно, пока почти в самом конце пути они не свернули на просёлочную дорогу, так было короче. Оставался один переход, но вечером, на постоялом дворе, Бари сразу заподозрил неладное, уж слишком угодливо улыбался хозяин и суетился слуга. Кигу, Тиу  и Саи тоже чувствовали опасность, прикрывая Микелоцо со всех сторон. Бари вышел на улицу и слившись со стенкой в тени, дождался, пока слуга не побежал с вестью от хозяина. Бежал он не быстро, скорей шёл быстрым шагом, но слежки за собой не чувствовал. Следить впрочем пришлось недолго, скоро слуга постучался в дверь длинного дома, стоявшего в лесу. Его впустили. Бари быстро подкрался к неплотно закрытым ставням окна и подслушал разговор. Слуга оказался наводчиком и наводил конечно же на их отряд. Скоро он пустился в обратную дорогу, всё так же не замечая слежки. Бари вошёл в зал чуть позже слуги и усмехнулся Микелоцо, остальные парни сигнал поняли правильно и тут же скрутили и хозяина и слугу. В результате форсированного допроса выяснилось, что местный сеньор договорился с разбойничьей бандой, чтобы те грабили всех, кто уйдёт с основной дороги на просёлочную. На главной дороге, собирали серьёзные дорожные пошлины, а ещё за мост. Купцы хотевшие сэкономить, быстро расставались со своим товаром. Микелоцо усмехнулся, ну ладно купцы, но нападать на отряд из пятерых хорошо вооружённых бойцов, это уже наглость. Стоило проучить этих глупцов. И развлечься. Хозяин и слуга умерли быстро, даже не успев этого понять. Потом их отряд спокойно и не торопясь подошёл к дому, часовых конечно же не нашлось, Бари и Саи бросили зажжённые факелы на соломенную крышу. Через некоторое время разбойники начали кубарем выскакивать из распахнувшейся двери. Пять арбалетов уложили первых пятерых выскочивших, а дальше в ход пошли метательные копья. До рукопашной схватки дело так и не дошло, болваны выскакивали не прихватив с собой оружие, порешили их быстро. Собрав стрелы и копья, отряд, так же не торопясь, отправился в сторону замка. Досаждала лишь мысль о том, что выспаться так и не удалось, хотя кони успели немного отдохнуть. Но в лесу они всё же устроили привал.

Замок Вегераци представлял из себя весьма скромную резиденцию, совершенно не соответствующую статусу Принцессы Саличе, но выбирать ей оказалось больше не из чего. А самое досадное, это скука. Неожиданный приезд Микелоцо казался Принцессе просто подарком, менестрель наслаждался ванной с тёплой водой, хорошей кухней и мускатом, а Её Высочество интересным и весёлым обществом, а так же множеством свежих новостей. Это даже слегка рассеяло грусть по её любимому Принцу Реньеро.  о котором она все уши прожужжала своему гостю. Менестрель не подвёл и тут же сочинил для неё балладу, которую и продекламировал:

Любовь ранит сердце своими когтями,
Любовь пожирает, как раненный зверь,
И держит за горло своими зубами,
Любовь, это сталь, просто поверь.

А принц захватил свою пленницу в сети,
Легко и с улыбкой, как птицу весной,
Но только она всех счастливей на свете,
О нём лишь поёт в тёмной роще лесной.

Ему сочиняет красивые речи,
И дышит как в сказке и розой цветёт,
И ждёт день и ночь радостной встречи,
И в солнце и в дождь она его ждёт.

Любовь и печаль с ней о принце мечтают,
Любовь и печаль с ней на крыльях летают.
Принцесса загрустила. Микелоцо спросил:
- Позволено ли мне будет узнать, Ваше Высочество, причину столь невесёлого Вашего настроения?
- Ах, Господин Микелоцо, я снова вспоминаю о Реньеро, я просто не могу о нём забыть! Прямо как в Вашей балладе, ни днём, ни ночью! А отец не оставляет своих попыток выдать меня замуж за этого ужасного Чигаро!
- Но мне кажется, что здесь Ваше Высочество в безопасности?
- Это лишь до тех пор, пока отцу не надоели мои отказы и он не прислал сюда войска.
- Ваш замок, это серьёзное укрепление, просто так, с ходу, не возьмёшь.
- Но у меня здесь всего лишь десяток воинов.
- А Ваши вассалы?
- Если Чигаро придёт сюда со своими бойцами, я даже гонцов к ним послать не успею.
- Тогда Вашему Высочеству следует нанять отряд из Ваших вассалов, тех, кому Вы доверяете.
- Но это же очень дорого! Откуда мне взять такие средства?
- Я слышал о Большом бриллианте. Эти слухи не верны?
Принцесса смутилась, помолчала, но потом всё-таки ответила:
- Эти слухи верны. Но кому можно продать такой бриллиант? Кто его сможет купить?
- Моя хорошая знакомая, Благородная Госпожа Киньёла Санди, написала, что Граф Венчимьер скоро выдаёт замуж свою дочь, Госпожу Лемеолу за Принца Нертийского и в связи с этим событием, Господин Граф хотел бы приобрести Большой бриллиант.
- Но ведь сам Граф не приедет покупать этот бриллиант?
- Ювелир Фикардини готов осуществить покупку, а торговый дом Бипи готов выступить гарантом сделки.
- И сколько же они заплатят?
- Шестьдесят тысяч серебряных империалов.
Брови Принцессы поднялись от удивления:
- Они действительно столько заплатят?
- Граф Венчимьер готов купить у них Большой бриллиант за восемьдесят тысяч империалов. Но он хочет гарантий от ювелира и торгового дома, что это действительно Большой бриллиант.
Принцесса взглянула с сомнением:
- У Благородной Госпожи Киньёлы Санди достоверная информация, или это всё-таки слухи?
- Благородная Госпожа Киньёла Санди является официальной фавориткой Господина Канцлера. И у неё дружеские отношения с одной из придворных дам Госпожи Лемеолы.
- Понятно. Ну тогда я готова продать Большой бриллиант. Вы могли бы сообщить это Благородной Госпоже Киньёле Санди?
- Как пожелает Ваше Высочество. Полагаю к Вам скоро приедут и ювелир Фикардини и сам старый Минтучи.
- Господин Микелоцо, что Вы посоветуете мне с наймом воинов?
- Кому из вассалов, не слишком богатых и влиятельных, Ваше Высочество доверяет?
- Барону Гинацо. Он человек Чести. Я могу ему доверять. Он человек опытный и хороший командир.
- Отлично! Свяжитесь с ним, скажите, что хотите нанять минимум на год отряд из двадцати рыцарей и ста восьмидесяти пехотинцев за десять тысяч серебряных империалов и тысячу империалов самому барону.
- Такого отряда хватит для обороны замка?
- Хватит, Ваше Высочество. Хватит для того, чтобы замок не взяли с налёта и он выдержал хотя бы пару недель осады. А за это время успеют собраться Ваши вассалы.
- Вы думаете мои вассалы смогут разбить Чигаро?
- Ваше Высочество, им совершенно незачем разбивать Чигаро, достаточно перерезать его линии снабжения. Бастарду придётся собрать очень внушительные силы и огромный обоз для осады замка. А он сейчас не может себе этого позволить.
- Ах, Господин Поэт, моё настроение очень улучшилось!
- Ваше Высочество, гарнизон в замке позволит Вам улучшить не только настроение, но и ситуацию на дорогах с разбойниками, которые кажется слишком распоясались. Да и разобраться с некоторыми вассалами, возомнившими себя хозяевами на Ваших землях, тоже очень даже стоит. А это, в свою очередь, приведёт к повышению собираемости дорожных пошлин. Поверьте, эти деньги совсем не будут для Вас лишними!
- Господин Поэт, спойте мне одну из Ваших весёлых песен! Нам есть, что отпраздновать!
Микелоцо улыбнулся и взял в руки лютню. Как же иногда здорово снова стать менестрелем. Хоть на время. И увидеть радость восхищенной публики. Даже если её немного. И пусть зимнее солнце не греет, но зато светит ярко. И действительно улучшает настроение.