Иерехон

Разрушены стены Иерехона,
Кровью залита родная земля,
Внимая жестоким велениям закона,
Мы делали то, чего делать нельзя.

Мы убивали, но и нас убивали,
Мы же казнили, но и нас ведь казнят.
Но на том свете мы ещё не бывали,
А наши соперники в вечности спят.

Мы убивали, но и нас убивали,
Мы же кричали, а они не кричат.
Так где же мы душу свою потеряли?
В безымянных могилах убиенных солдат?

Мы в них стреляли, они истекали
Кровью и гордо смотрели в глаза.
Мы прямо в сердце клинки им вонзали,
Потому что такая сегодня война.

Потому что победа требует жертву,
А Родина требует девять граммов свинца.
Подходит противник стремительно к центру,
В Кремле настигая образ отца.

Сегодня мы были дважды в засаде,
Завтра в окопы, откапывать взвод,
Который не думал о пошлой награде,
Который кричал: стреляй иль убьёт.

Вот и стреляли, стреляли, стреляли,
Скольких ещё нам нужно убить,
Чтобы войну мы навек потеряли
И научились человеками быть?

Чтобы смотрели как бегают дети,
Как старики поднимают глаза,
Но незнакомы эмоции эти.
Только война, тупая война.

Ничего не умеем ни видеть, ни слышать,
Только крушить беззастенчиво мир,
Который свободой щемящею дышит,
И драгоценен, как женский сапфир.

И жизнь вперешку с осколками бомбы,
С рыданиями, плачем, кровью, слезой,
Мы города превратим в катакомбы,
Или сравняем с гниющей землёй.

Там, где когда-то мы были зачаты,
Где приют мы нашли под покровами сна,
Сегодня опять гибнут солдаты,
Такая тупая наша война.

И вот он разрушен наш город рождения,
Среди мертвецов мы находим живых,
И добиваем во имя спасения,
Чтоб не видели нас босых и нагих.

И где-то теперь душа встрепенётся,
И люди восстанут из пепла войны,
А наш Иерехон чумой задохнётся,
Но будем ли чувствовать запах вины?