Вина зеркала, или Непрощённое сходство

В стране, где трон решал любой вопрос,
Где лесть носила титулы и званья,
Актёр на сцену зеркало принёс —
Без позолоты, грима, оправданья.

Он показал святошу в кружевах:
Тот души мерил золотом, не светом,
Молился Богу, каялся в грехах,
А перед троном торговал Заветом.

Смеялся зал. Смеялся сам король:
Актёр играл свободно, дерзко, смело.
Святошам же досталась злая роль —
Ведь зеркало их сущность разглядело.

И те, кто прикрывался всепрощеньем,
Писали ночью грозный приговор.
И месть свою назвали «очищеньем»,
А правду — клеветой на царский двор.

Король спросил: «А что велит закон?»
И канцлер отвечал ему тревожно:
«Он строг, пока не возражает трон.
Но стоит трону захотеть — всё можно».

Король любил театр и покой,
Но власть была дороже вдохновенья.
И подписал запрет своей рукой,
Назвав свой страх заботой о спасенье.

Закрыли сцену, погасили свет.
Народ молчал, боясь прослыть виновным.
Казалось: правды больше в мире нет —
Её казнили росчерком чиновным.

Но каждый, кто тогда ушёл из зала,
Хранил в себе увиденный портрет.
И ни одна печать не запрещала
Ему узнать знакомый силуэт.

Святоши вновь надели облаченья,
Их голоса звучали всё святей.
Они опять читали наставленья,
Скрывая злость за кротостью речей.

Но зеркало, в отличие от слуг,
Не исказит черты по чьей-то воле.
Оно не станет льстить, как все вокруг,
Будь ты в лохмотьях или на престоле.

20.10.2026.
(Стихотворная притча по мотивам пьесы Михаила Булгакова «Кабала святош»)