Сюжеты для романов. Сюжет пятый

Сюжет пятый
Часто бывая на разных конференциях, или просто на отдыхе летом я ищу, где бы мне взять велосипед напрокат, прихватив  карту начинаю колесить по пыльным просёлочным дорожкам. Мой любимый курорт на балтике -Свинойусцье, соседние немецкие Альбек, Зебад-Херингсдорф и далее также мною исследованы вдоль и поперёк. Хочу рассказать о русском языке, как влияет на ситуацию, точнее влиял, возможно сейчас уже это не так.
Как то я решил прокатиться до самого большого маяка на балтике, оделся в велосипедный спортивный костюм, который купил там же в соседнем немецком Альбеке. Купил это в магазине у фонтана на распродаже, самый дешевый. Выехал я из своего номера с картой в руках сверяя маршрут, сначала заехал на ближайший форт, где был музей военной техники слева на входе стоит наша зенитка на четырёх колёсной платформе, на ней сидели две белокурые девочки лет 11-13 и крутили маховики вращаясь в горизонтальной плоскости и наводя в вертикальной ствол на воображаемого противника. Командовал орудием их папа, объявляя девочкам откуда следует ожидать прибытие цели. Посетители поляки качали головами глядя на картину, их девочки в такие игры не играют. Они ещё не видели девочек из спортивного лагеря который находится сразу после прохождения границы  перед въездом в Альбек. Я видел как в жару их женщина– тренер в чёрной спортивной форме, как и её подопечные окапывались на пляже – рыли натуральные окопы, правда в конце своих военных игрищь всё привели в первозданный вид– снова пляж с ровным песком. Что это за вид соревнования, к которому их готовили– спортивное окапывание? Была мысль подойти к командиру орудия и сказать, что зенитка советская, но не хотел шокировать посетителей поляков, с которыми я перекинулся парой фраз на польском про немецкий милитаризм, чем вызвал их одобрение, намеренно не преминул сказать что я из России, знай наших – я на польском говорю без акцента. Ясно, что тем самым я снимаю клише в польском сознании, что не любим их шипящий язык. Я лично вот даже люблю, любите и вы наш – русский. Не раз приходилось слышать, что многим из них наша фонетика приятна. Они вообще живут нами, их СМИ каждый день по несколько раз напоминаю про нас, на минуточку это было в нулевые годы! Мы вспоминаем, если только там ураган пройдёт, или засуха.
После этого форта я направился на паром, чтоб пересечь Свину на другую сторону. На паром набилось много людей, он бесплатный. Выехав с парома на знакомую мне трассу на повороте вправо заметил хвост– трое велосипедистов с точно такой же картой у ведущего как у меня и ...в точно такой же форме едут гуськом за мной! Ладно, подумал я, немцы всегда тут по местам былого своего присутствия катаются с картами, эти тоже. Попытаться оторваться– куда там! Немецкие спортсмены прибавили ход. Мне пора было поворачивать левой рукой показал, как это принято у нас по правилам– вытянув руку влево. Повернул, они за мной. Хорошо, думаю, что дальше? Ехали до самого конца у музея-форта остановились я и они. Польский актёр изображал из себя прусского солдата 19 века, но что-то в нём было не так, не та стать, не то выражение лица. Главный из немецкой команды хотел мне сказать свои соображения на немецком. Я ответил ему на русском:
-Да форма смотрится мешком, согласен.
Немец расплылся в улыбке до ушей: он меня понял! Он родился в ГДР, любил СССР и был нашим другом. Представил своих более молодых товарищей. Мы подружились на время нашей экскурсии, но это другая история. Русский язык стал той дверью, которая открыла сердце гэдээровского немца, и мне было приятно.

Иная история с языком предшествовала по времени этой. Мы с моей Музой пошли пешком в поход в Камминке, перейдя ров с водой — границу, вышли к местным садам; некоторые были без ограждений. Вдоль участка разрослась садовая ежевика, моя спутница захотела попробовать: ей казалось, что, перешагнув границу участка, она уже ничья. Я не хотел пробовать, так как не ем между приёмами пищи, а также думал, что садовод, хоть и не имел формально прав на заблудившуюся ежевику, всё же рассчитывал на неё. Он не заставил себя ждать: я увидел его — он спешил объясниться с нами. До этого мы с моей милой по инерции разговаривали на польском. Чуткое ухо садовника распознало эти слова; он, наверное, хотел напомнить пришельцам, что они в Германии. Я громко перешёл на русский:
— Милая, хочешь, я спрошу у хозяина, где тут граница его участка, а где уже ничья?

Мы ещё перекинулись парой фраз, хозяин застыл, слегка присел — было видно, он понимал смысл нами говоримого. Не видя нас за живой изгородью, он одобрительно замахал руками и заулыбался, не возражая, если мы будем кушать и с его огорода — русским всё можно. Мне не показалось, что он нас испугался, скорее ему было приятно, что наконец он дождался — мы вернулись, русские снова в его краях; скорее всего, он был тоже родом из ГДР. Когда мы пошли дальше, выйдя на дорогу, он махал нам обеими руками над головой, медленно сводя и разводя их. Можно было понять это как «приходите ещё, когда захотите». Улыбался широко и искренне.

На пляже в Камминке я однажды снимал яхты и, двигаясь спиной, наскочил на ограждение участка около частного дома. Страшный рык, или гавк, оглушил окрестных чаек. Я повернулся — огромная «собака Баскервилей» только что издала этот звук, но ещё одна, такая же страшная, собиралась повторить вслед за ней и открыла страшную пасть. Я ожидал, замерев, продолжения. Немец-хозяин, оторвавшись от чтения газеты, поверх её края взглянул на меня; на мне была футболка с символикой России. Его короткое немецкое «нет» оборвало собаку на полугавке, она закашлялась, извиняясь, будто ей в пасть залетела мушка:
— Тьфу-тьфу, хозяин, я что? У меня просто в горле першит, мне и так ясно, это наш гость.

В глазах собаки погас огонь. Той, которая успела рявкнуть перед этим, стало стыдно, и она подняла голову вверх, делая вид, что это она чаек пугала: «Разлетались, понимаешь, тут, нашему гостю не дают снимать». Я на автомате сказал на русском:
— Спасибо.

Немец привстал и приподнял свою летнюю шляпу с учтивым поклоном, затем показал мне в сторону пляжа — направо. Там немецкие юноши и девушки играли в волейбол, им, наверное, было бы интересно пообщаться со мной. Я мотнул головой отрицательно — меня интересовали только яхты, по крайней мере сейчас.