Головная боль поэта

С утра в мозгу бушует лютый шквал,
Сверлом буравит темя неустанно.
Я все, что лекарь старый, прописал:
И уксус, и настой травы дурманной.

Я клал на лоб спасительный компресс
Из влажной ткани, смоченной водою,
Но мой палач, мой внутренний Дантес,
Смеется над попыткою неустанною.

Он гонит сон, он отравляет кровь,
Он превращает утро в пытку Ада.
И только Муза — горькая любовь —
Одна моя последняя отрада.

Когда терпеть нет мочи болевых,
И меркнет свет в багровом океане,
Я достаю из ножен дум своих
Мои стихи на мертвой грани.

Я отдаю бумаге эту дрожь,
Всю черноту, весь спазм немой аорты.
И ты, мой врач, меня тогда поймешь,
Переступив мучительные порты.

Рождается классический сонет —
И отступает огненная пытка.
Для боли в этом измереньи нет
Пространства, где она играет прытко.

Строка к строке — и плавится свинец,
Смещая ось растерзанного мира.
Так муки мне диктует мой творец,
И лира заменяет ложку эликсира.

Я спасся. Боль ушла в чернильный прах,
Застыв в узле катренов и созвучий.
Пока перо горит в моих руках,
Я — властелин, а не рабынец злючий.