Положения

Он стоял у окна. Язык касался верхних зубов — не сильно, ровно настолько, чтобы воздух проходил с небольшим сопротивлением. Звук получался свистящий, низкий. Он удерживал его, пока в груди не возникало давление, которое можно было использовать.
Когда он опустил язык, звук стал глуше, воздух пошёл через горло. Вибрация прошла по рёбрам. Левая рука, лежавшая на подоконнике, слегка сдвинулась, когда вес переместился на правую ногу. Он не помнил, что решил перенести вес.
Сначала он просто стоял. Потом начал извлекать звук, изменил его и повторил. Каждая смена положения что-то меняла — не в предметах, а в том, как он находился среди них.
Он обнаружил это не сразу. Однажды, пропуская длинный звук через нос, он заметил, что лампа на столе словно придвинулась. Он подошёл: лампа стояла на прежнем месте. Изменилось расстояние между ним и ею, хотя измерить это изменение он не мог. Он запомнил положение языка, движение воздуха, напряжение в груди и стал пробовать другие способы.
Однажды он начал с горла и удерживал звук слишком долго. В голове стало пусто — не от отсутствия мыслей, а оттого, что исчезло место, где они могли бы возникнуть. Он остановился. Комната вернулась, но не полностью: одна из теней на стене осталась не на своём месте. Исправить это он не сумел.
В другой раз он ограничился губами и зубами. Ничего не произошло. Он повторил, затем добавил нёбо, и пол под ногами стал твёрже. Не на ощупь — на том, как он стоял. Он мог бы оставаться в таком положении долго, но остановился, потому что не знал, что последует дальше.
Сегодня он решил пройти все пять положений.
Начал с губ. Воздух шёл свободно, почти без звука. Затем зубы, нёбо, горло, нос. Он двигался медленно, между каждым положением выжидая, пока тело усвоит перемену.
На нёбе дыхание стало короче: воздух приходилось пропускать иначе. Когда он дошёл до горла, комната посветлела. Света не прибавилось; у тёмного появились края. Он различал, где кончается стена и начинается пол. Раньше он просто знал это. Теперь видел.
На последнем положении он закрыл рот, и воздух пошёл через ноздри. Правая рука поднялась к лицу, пальцы коснулись щеки. Он не собирался себя трогать, рука только легла на кожу. И тогда он почувствовал, что лицо имеет форму, соответствующую звуку. Не очертания лица — форму, которую звук придавал ему.
Он закончил и ещё немного постоял у окна, не убирая руки. Потом опустил её, отвернулся и вышел из комнаты.
На улице было темно. Он начал последовательность заново, теперь уже не останавливаясь между положениями. Губы раскрылись, язык коснулся зубов, поднялся к нёбу, опустился к горлу; затем рот закрылся, и воздух прошёл через нос. Пять отдельных движений сложились в одно.
Земля под ногами стала неровной. Не бугристой — у неё появился наклон. Он пошёл по нему, потому что так было легче.
Деревья стояли по сторонам. Когда он повторил последовательность, одна ветвь опустилась. Он прошёл под ней. Ветвь осталась внизу.
На тропе встретился человек. Тот заговорил о погоде, сказал, что скоро будет дождь. Он не ответил словами, только начал положение с губ. Человек посмотрел на него и пошёл дальше. Шаги постепенно совпали с ритмом звука. Не точно, но достаточно, чтобы это заметить.
Он не обернулся.
У реки он сел на камень. Камень был холодный. Он повторил последовательность, на этот раз отводя каждому положению ровно один выдох. Закончив, встал. Камень стал тёплым. Не от его тела — по крайней мере, он не чувствовал, чтобы камень нагрелся от прикосновения.
Он пошёл вдоль реки. Вода текла, но при каждом повторении последовательности течение слегка ускорялось. Не по его приказу. Скорее, вода тоже должна была совпасть с движением, которое он совершал.
Ноги устали. Он удлинил положение с носом, и тело стало легче. Он продолжил путь, пока река не повернула перед полем.
Поле было пустым. В середине последовательности на нём проступила линия, вдоль которой трава росла ниже. Не тропа, не след чьих-то ног — только узкая полоса, уходившая к дальнему краю. Он пошёл по ней.
Когда он достиг конца поля, то задержал первое положение дольше обычного. Губы оставались расслабленными, воздух почти не двигался. При переходе к следующему положению тело качнулось вперёд. Он попытался удержаться, но ноги уже сгибались. Он опустился на колени. Боли не было; трава примялась под ним.
Он продолжал, делая звук всё тише, пока от него не осталось почти одно движение. Потом лёг на бок, подложил руку под голову и закрыл глаза.
За веками последовательность продолжалась. Уже без звука — одними положениями: губы, зубы, нёбо, горло, нос. Каждое из них меняло то, как лежало его тело. На последнем положении он ощутил, что стал легче. Не сам по себе: окружающее словно иначе принимало его, и земля под ним больше не казалась поверхностью, на которую он опирался.
Он открыл глаза. Ничего не было видно. Темнота тут ни при чём: то, что он прежде видел, теперь стало частью самого действия. Деревья, трава, его рука — всё возникало вместе с тем, как он пропускал воздух.
Он снова закрыл глаза и перевернулся на спину. Небо над полем было серым. Он начал последовательность без звука, одним движением языка и губ. К концу небо потемнело. Ночь не наступала; просто небо стало темнее, пока он продолжал.
Его рука лежала на груди. Он чувствовал, как проходит выдох, и начал снова. На этот раз положение с горлом длилось дольше. В груди возникло давление — то самое, которое он удерживал у окна. Он не снял его. Дождался, когда оно станет пригодным для следующего движения, и пропустил воздух через нос.
Теперь он лежал неподвижно, но последовательность шла сама собой. Он начал с середины: нёбо, горло, нос. Каждое положение длилось ровно столько, сколько требовалось, чтобы тело приняло его. Дойдя до конца, он не остановился и начал заново, прежде чем закончился выдох.
Два положения наложились друг на друга. Воздух пошёл одновременно через нос и горло.
Тело стало другим. Не легче и не тяжелее. Он чувствовал, как земля принимает не его вес, а вес совершаемого им движения. Он не мог сказать, двигался ли ещё сам или только последовательность продолжала двигать его.
Выдох закончился. Он не встал.
Река текла за полем, деревья стояли по сторонам, трава лежала примятая под его телом. Он снова начал с губ. Звука уже не было. Только движение: губы, зубы, нёбо, горло, нос.
Он лежал. И продолжал.