Окрылки на крюк

Голодные дни пожирают вальяжно,
Горящие пламенем чьи-то сердца.
Горел бы на солнце и твой балаяж, но
Рутина сдирает улыбку с лица.
 
По клавишам черного фортепиано,
От корки до корки, от "ля" и до "до",
То быстро, то рвано, то ровно, то пьяно,
Бегут пальцы рук, не стерпевших Rado.
 
Твои диссонансы длиною в полтона,
И туши едва-ли заметный подтёк,
Палитрою пачки цветного картона,
Сияют заманчиво в ямочках щёк.
 
Летели и таяли снежными хлопьями,
В солнечный вечер цветы и мечты.
Меня херувимы - не стрелами - копьями!
Гонят в ловушку, которая - ты.
 
Бывает симпатия - так, перезвонами,
Застет собою поруки любви.
Бывает с грудными зудящими стонами,
Бывает такая, что руки в крови.
 
Бывает, что ангелы, битые оземь,
Кидают навеки окрылки на крюк,
Бывает, "О дивная новая" осень,
Достанет звезду из потрепанных брюк.
 
Свети, как когда-то светило Светило,
Сводило людей, и сводило с ума.
Как три водорода на группе метила,
Как три мушкетера в романе Дюма,
 
Ко мне с трех сторон тускловатого света,
Крадутся, как бабочки ночью на свет:
Улыбка твоя - Ах - Погибель поэта!
Две ямочки и одинокий браслет.