Лесной хозяин

В глуши вековечной, где кедры сомкнулись,
Где стелется мох по замшелым камням,
Метели седые от сна встрепенулись,
Снега расстелив по глухим берегам.
Там искры мороза горят над валежником,
И ягод брусничных мерцает рубин.
В глухой колыбели, укутанной снежником,
Медведь почивает — лесной властелин.
Он слушает чутко дыханье земли,
Где по оврагам туманы легли...
В глухомани, где сосны до неба встают,
Где ручьи подо льдом колыбельную вьют,
Ходит медведь — сам себе господин и судья,
Держит следы его Мать-сыра-земля.
Он сквозь бурю идёт, тишину храня,
Не зови, не тревожь лесного царя!
Шуршит под когтями брусничная россыпь,
Клубится туман над студёной рекой.
С зари до заката в рассветную проседь
Колышется кедров шатёр вековой.
В малинниках диких, у скальных отрогов,
Где ветер свистит средь замшелых дубов,
Медвежья тропа без мостов и порогов
Ведёт в глубину заповедных лесов.
Когда над тайгою созвездия встанут,
И ветер морозный коснётся сосны,
Холодные зори в распадки заглянут,
В его вековые, дремучие сны.
Тропа пролегла по таёжному склону,
Где горные реки сквозь скалы шумят.
Качают деревья лесную корону,
И звёзды в студёную воду глядят.
Шумят перекаты, трещат буреломы,
И сыплется иней с застывших ветвей.
Медведю чужие не ведомы законы,
Он — плоть первозданных таёжных кровей!
В глухомани, где сосны до неба встают,
Где ручьи подо льдом колыбельную вьют,
Ходит медведь — сам себе господин и судья,
Держит следы его Мать-сыра-земля.
Он сквозь бурю идёт, тишину храня,
Не зови, не тревожь лесного царя!