Под ветлой

Седины косм раскинула ветла,
Шершавый ствол подставив под плечо.
Луна над старой мельницей взошла,
И сердце бьётся — гулко, горячо.

В реке тяжёлой, словно ртуть, вода
Скрывает блеск серебряных монет,
И тянутся минуты, как года,
Вплетаясь в призрачный и зыбкий свет.

Полыни горечь, сырость берегов…
Дыханьем ночи всполошён камыш.
Я вслушиваюсь в шорохи кустов,
В испуганную, трепетную тишь.

Ты обещала: «Встанет лик луны —
И я приду тропинкою крутой».
Но только ивы, как обречены,
Качают поседевшей головой…

То подкрадётся к сердцу холодок,
То вспыхнет образ — прядь из-под руки…
А ветер вьётся в тонкий ремешок
И шевелит подол травинок у реки.

Вдруг скрипнул мост, и лай на стороне,
И птица встрепенулась в глубине —
Почуяла ли поступь в тишине,
Иль это снова кажешься ты мне?

Но ритм шагов по скошенной траве
Разрезал тьму уверенным смычком.
Плывёт фантом в полночной синеве —
Светлеет платье белым облачком.

Ты появилась, подошла к ветле,
Глаза твои — и пламя, и остуда.
И в этой древней, сонной полутьме
Вершится ожиданья наше чудо.

Ветла коснётся хрупкого плеча,
Мир задохнётся, замирая вмиг.
Лампада ночи слишком горяча,
И в омут звёзд уходит птичий крик.

Лишь мы одни под кровом старых ив,
Где время спит, в туманах утонув,
И лунный свет, извилист и пуглив,
Замкнул черту, ресницы не сомкнув.
2004