Исповедь Мадам де Турвель

                Aux amants des Liaisons dangereuses…
 

Чернила в черный обратила ночь,
придав бумаге гордую суровость -
точь-в-точь как взгляд, где искушенья новость
я тщетно силилась отринуть прочь,
когда перчатку подняли с земли
и сердце, что упало вслед, прожгли.

Дрожит перо, предчувствуя урон,
в плену каминных отсветов-сплетений.
Зачем Вы вслух, склоняясь на колени,
«Клариссу» мне читали, мсье Вальмон?
И, словно яд, струился мед речей
под судорожный трепет двух свечей…

Ваш вкрадчивый двойник засел в висках -
преследует не только наяву. Не смейте сниться!
Зачем так истово щебечет сердце-птица
и душит кружево в губительных силках,
храня фантом прикосновенья рук,
которых не было… о Боже, сколько мук!

Змеится шепот Ваших хищных фраз -
я их страшусь, но тишина страшнее.
Всю ночь шаги мерещатся в аллее:
к окну прильнула, верно, сотый раз -
не выдаст ли платановый боскет
гонца, несущего с посланием пакет.

Я правлю слог. Мучительно сменив
«дерзнули» робким «соблаговолили»,
стыжусь листа, тяжелого от пыли.
И пламя свечки, тени раздразнив,
коптит карниз, как будто судит грех
моих признаний, скрытых ото всех.

Рву черновик. И вновь чернила лью,
но вздох смятен, поток речей бессвязен.
…и кажется: в запутанности вязи
моей прочтете «Сжальтесь!» на краю.
Коль так - письмо в огонь и помолитесь,
ведь за «Бегите прочь!» стоит «Явитесь!».


8 октября 2026