Сюжеты для романов. Сюжет четвёртый

Сюжет четвертый
Мой отец был суховат в отношениях со мной. Мне всё время казалось, что он не совсем одобрял моё увлечение чистой наукой, теорией без практики. Многочисленные мои родственники так или иначе были связаны с кораблестроением, можно сказать, все сплошь инженеры-романтики. Строили они военные корабли нашего флота. Однажды меня по протекции родственников взяли консультантом при постройке одного корабля. Протекция была только в том, что позволили быстро пройти процедуру доступа; я действительно был нужным им человеком с соответствующим классическим образованием, меня там буквально разрывали на части — отдел аэрогидродинамики конкурировал с отделом электромагнитной защиты и отделом вооружений. Не буду раскрывать рода своей деятельности. Когда корабль был на ходовых испытаниях и проходил мерную милю, я стоял на палубе рядом с рубкой отца на его судне. Некоторые из моих родственников были на военном корабле и переговаривались с отцом по радиосвязи. Отец с широкой улыбкой подошёл ко мне и приобнял, провожая взглядом военный красавец. Каждое военное судно нашего флота зажигало огонь в глазах отца, а тут, в этом корабле, был маленький вклад его сына, т. е. меня; он радовался так, как будто я подарил ему внука.

Другой раз, когда так горели глаза отца, был во время шторма. Мы возвращались из увеселительной прогулки; шторм нагнал нас внезапно, на смене курса пара волн сильно мотнула наше судно. Я поднялся в рубку, мой отец с улыбкой счастья на устах правил штурвалом на волны, которые брызгами доставали до стёкол рубки. Помощник отца, высокий молодой литовец с, как я думал, белорусскими отвислыми усами, вцепившись мёртвой хваткой в поручень, стоял, не отрывая взгляда от набегавших волн. Я спросил отца, стараясь не выдавать страха:
— И как наши дела?
Он весело ответил мне:
— Не дрейфь, физик, я принял побольше воды в балластные цистерны, чтоб остойчивость увеличить.
Бросив на меня взгляд, сказал:
— Сходи книжку почитай в моей каюте, успокаивает чтение...
Я повиновался; на мне была папина форменная рубашка, морские брюки — можно было принять меня за члена экипажа. Я посмотрел, как пассажиры, отмечая возвращение, веселились: они танцевали и смеялись каждому сильному удару волн, от которых судно качало так, что я предпочитал не смотреть на подвешенный над дверями кренометр. Веселье людей, выпивших достаточное количество спиртного, резко контрастировало с видом грозовых туч и всполохами молний. Я прошёл в капитанскую каюту, было прохладно, открыл шкаф, накинул папин китель. В навесном шкафчике среди документации стояла толстая книга — «Цусима» Новикова-Прибоя; я положил её на столик, стал перелистывать. Это был уже испытанный мною способ отвлечься, когда события вокруг идут сами собой и я не могу на них повлиять никак. Книга была зачитана до ветхости страниц, как будто её читал весь экипаж и пассажиры, но чтецы были только мы — мой отец, мама и я. Закладкой в книжке была открытка с портретом Петра Первого — кого ж ещё можно было тут ожидать, не Эйнштейна же.

Придя домой вечером с отцом, мы встретили маму, которая, как ни странно, не сильно волновалась: её мальчик, т. е. я, был в надёжных руках, а она верила в капитанские способности моего отца, хотя к тому моменту два потопленных судна уже числились в его послужном списке; понятно, они потонули не по его вине, там он был первым помощником капитана, и это было до знакомства с моей мамой. Папа весь вечер шутил, как будто он собственную пережил победу при Маренго.
Похожая ситуация была у меня во время моего полёта в грозу. Нас перекидывали по воздуху; я в форме солдата сидел напротив офицера, в салоне почти все дремали, смеркалось и начиналась гроза. Нас изрядно мотало, дверь в кабину была открыта, наш командир воздушного корабля весело шутил с одним пассажиром — нашим старшим офицером, то ли они были знакомы, то ли он его успокаивал. Я осторожно достал из гимнастёрки маленькую книжицу без обложки. Офицер напротив, перехватив мой взгляд, протянул руку; я подал ему то, что читал. Это был «Ночной полёт» Экзюпери; офицер усмехнулся: «Само то, наш случай!» Я взял книгу обратно и, раз не последовала команда убрать, продолжил чтение. Сначала мы пытались обойти грозу над морем, но потом пришлось пролететь сквозь неё. Я чувствовал себя солдатом и, читая книгу, дошёл до Маленького принца. Офицер, сидящий напротив, наверное, не мог понять моей блаженной улыбки на устах; остальные дремали, мой сосед справа тоже улыбался чему-то в своём сне — вот такая мы-армия: выполняем приказ спокойно и с улыбкой в полудрёме. Потом до меня дошла информация, что другая машина, взявшая курс облететь с другой стороны грозы, разбилась. Когда узнал это от одного знакомого штабиста, который ведал статистикой, то снял свой головной убор и опустил голову.