А вчера приснился сон...

А вчера приснился сон, что же мне поведал он?

Вчера днём я попытался понять и объяснить, прежде всего самому себе, что никто из умерших родных — ни в виде призрака, ни в виде духа — не приходит к нам на встречу на кладбищах. И мне как-то стало не совсем спокойно на душе, словно я слукавил.

А ночью мне сразу приснилось два сна: недавно умершая сестра Надежда и её собака, которая ушла из жизни более 25 лет назад. Но начну с предыстории.

Когда мы жили с сестрой в разных домах недалеко друг от друга, то я часто приходил к ней в гости. Она всегда ждала меня и радостно встречала, проявляла ко мне материнскую любовь и заботу (к тому времени уже и папа, и мама ушли в мир иной). А сестра была старше меня на 14 лет и относилась ко мне как к младшему брату, ещё не вставшему на ноги. И это было так. Я тогда ещё не работал, а учился в институте.

К моему приходу она всегда готовила несколько блюд, чтобы я, как в ресторане, мог выбрать самое желанное. А когда я уезжал, нагружала меня по полной и дарила мне что-то из купленных вещей в придачу. Так она одевала меня.

Однажды в её доме появился маленький, ласковый, счастливый щенок породы дог. Он стал членом её семьи. Рос у меня на глазах и также ждал меня, радостным лаем, визгом и вилянием хвоста встречал у входа.

Как-то раз сестра уехала к сыну Юрию в военное училище и оставила собаку на моё попечение. В один из дней я поздно пришёл домой, при этом, убегая в институт, не выгулил собаку утром. И вот что произошло.

Поздно вечером, позвонив предварительно в дверь, я известил собаку, что я пришёл домой. Обычно в таких случаях я слышал в ответ радостный лай. А тут меня встретило гробовое молчание. Открываю, захожу — никто меня не встречает. Начинаю звать: «Граф, граф, граф (так звали нашу собаку благородной породы)» — в ответ молчание.

Начинаю искать, заглядывая во все уголки и под кровати, — нет нигде. «Но не мог же он исчезнуть из запертой квартиры на втором этаже», — думаю я. Продолжаю искать. Наконец нахожу тело, лежащее в щели между диваном и стенкой. Разглядываю: нет ни следов крови, ни ран на теле. Морда прижата к полу, на глазах лежит лапа. Вглядываюсь: вроде бы дышит.

Обрадованный таким исходом, начинаю ласково звать: «Граф, граф, ты как умудрился залезть в эту узкую щель?» Он слышит мой обрадованный голос, приоткрывает глаза и с трудом вылазит оттуда, встаёт передо мной, виновато опустив голову.

Успокоенный, я иду на кухню и чувствую, как из коридора до меня доносится неприятный запах. Начинаю искать источник, но не могу найти. По сдвинутой ковровой дорожке догадываюсь: источник запаха там. «Вот, оказывается, в чём дело», — понимаю я.

Это Граф поступил не по;графски: не смог вытерпеть и дождаться моего прихода. А чтобы я не узнал о его «преступлении», надвинул дорожку на… Конечно, это меня не огорчило, а развеселило — и от того, что он жив, и от того, что додумался спрятать своё «творчество» с глаз долой.

Да, животные не имеют разума, а вот чувство привязанности к человеку у них сильно развито. А, как мне показал этот случай, и чувство вины, и стыда тоже.

Но вернёмся к моим снам. Первый сон был о моей сестре Наде. Будто я уезжаю от неё и несу тяжело нагруженный чемодан с гостинцами от неё. Опаздываю на рейс самолёта. Прохожу мимо частных домов. Ночь, на улице ни души. Проходя мимо одного дома, вижу много детей в нём, а у калитки стоит их отец и приветливо машет мне рукой. Я подхожу к нему и раздаю все гостинцы детям, после чего мне становится легко — как на душе, так и в теле.

Просыпаюсь, немного повспоминав сон, вновь засыпаю. Мы всегда — я и сестра — в день памяти родителей раздавали конфеты разным чужим людям: Надя — на кладбище, я — в школе детям. А в этот раз я ни в день памяти Нади, ни в день памяти родителей ничего не раздавал: был занят и банально забыл об этой традиции.

Заснув, вновь вижу сон, связанный уже с собакой. Будто через несколько дней, а может быть, и недель, я пришёл к сестре домой. Но меня никто не встречает. Я зову собаку, и выходит исхудавший до скелета Граф. У меня рождается чувство вины перед ним. Ведь эту собаку доверили мне, а я забыл про неё. Не кормил её столько времени. Наконец, окончательно просыпаюсь, начинаю размышлять, к чему бы это.

Приснилась сестра, которая относилась ко мне, как мама, а я не посмел, не решился, побоялся увидеть её мёртвой и не проводил её в последний путь. Видимо, это чувство вины навсегда засело в моей памяти.

А собака — символ верности человеку. Я-то перед ним в чём виноват? Да и о нём я никогда не думал: ну сдох, да и сдох. Это ведь животное.

Почему всё же эти сны приснились мне сразу же после того, как я опубликовал заметку, в которой сделал вывод о том, что никто из умерших не ждёт нас у входа в дом их последнего упокоения?

О чём вещали мне эти сны? И бывают ли сны вещими? Вот над этим я хочу хорошенечко подумать. Видимо, всё дело в забвении и нашей вине перед умершими родными.

Николай Гущин, 20 октября 2026 года