Седина

Мне 30 лет, а я уж весь седой,
Так много боли в жизни пережито.
Душа всегда болит у тех людей,
Кто за других волнуется открыто.

Мне так хотелось многим бы помочь
И рядом быть со всеми, кто мне дорог.
Но нет на это времени и сил
И потому страдаю, подбеляя ворох...

Тот ворох длинных вьющихся волос,
Что были украшеньем ране,
Но седина мужчине всё-таки к лицу,
Как знак, сошедший свыше, об открытой ране.

Душа моя огромна, но и в ней
Нет места уберечь и малой доли
Всех чувств, которыми горел
Костер, воспламенивший горстку соли.

Удел страдальцев быть добрей,
Ранимей и, конечно же, богаче
Душой безмерною своей
И часто слышать вслед: "Эй, старче!"

Но эта боль, хранимая во мне,
Не может даже с каплею сравниться,
Той радости за близких мне людей,
Которым смог помочь чего-нибудь добиться.

Пусть откровение мое кого-то всколыхнет,
Зажжет огонь внутри, иль слезы содрогнут вам плечи.
Я рад тому, что рано поседел,
Страдая за людские боли, участь, может, им облегчив.

2000 год