Народное вече...

Народное вече, но дух ненародный,
Усталость старух и снайперский ад,
Пусть крестится батя больной и голодный
За упокой прежде убитых ребят.

Заманчиво пахнет надорванным небом,
Гнусавый смех чайки кусает сердца,
Закрестится батя, давясь чуждым хлебом,
От выпитой водки болят небеса.

Кругом чудеса, набат подневольный,
Осмотр медицинский распятых надежд,
Туман хлебосольный и звон колокольный
Над горьким сопением хворых невежд.

Дубинки и камни, бутылки с кипухой,
Живут припеваючи в трупах жрецы,
Пусть крестится батя, зарядка для духа,
Столицу взрывают опять наглецы.

Юнцы, пассажиры и сдобные раны,
Растёт на дрожжах кровавых позор,
Батяня, не плачь, ты нищий и пьяный,
Но снова богатым становится вор.

Захват силовой, дураков баррикады,
Мешки с грязным снегом и первой пургой,
Батяня, поплачь, слеза для услады,
Чернильный до боли, мертвецкий покой.

Тряхнёт головой слепая молодка,
Прижмётся к груди мохнатая стынь,
Народное вече, продажная водка,
Союз исковерканных дурью гордынь.

Мужик с рогатиной, малец с одностволкой,
На задние лапы уселся закат,
Поют заунывно бесхвостые волки,
Сегодня убил снова Авеля брат...
Пусть крестится батя, напившись карболки,
Народное вече, проверенный яд,
Всё гуще, всё ярче молва, кривотолки,
Но трезвые ангелы пьяных простят...