Питерская баллада

Ундина любила Диму.
Таскала ему жемчужины и форель.
Водила плясать на льдины,
ПисАть в манере французов – слезы и акварель.
Водила по Невскому словно слона –
Мой друг.
Эльфы с фоморами дергали плечиками –
Ишь фрукт.
Работает на заводе,
Не любит бренди и Баллантайн,
Засыпает на самой середине великих тайн.
Но ундине виднее – она не расистка, ну так, слегка...
Сколько нужно красивых дхойне, чтобы подпрыгнуть до потолка?
Ундина страдала с Димой – глухой, немой,
То сфальшивит в балладе, то кота принесет домой –
Не красавца сиама, а бродячую тварь в мешке –
Мол котень утопить собрался какой-то шкет.
Дима хотел венчаться, сына, сына, а потом уже можно дочь.
Он не нюхал, чем пахнут листья, чем пахнет дождь.
Он не смазывал росным ладаном точку радости на груди.
Он вообще не любил ундин.
Но терпел – завелась, пусть ходит, готовит корюшку, заваривает чаёк,
Дразнит чаек, объясняя нахалкам, что счастье ёк.
Ишь дредастая, платье в лохмы, а сверху, представьте, сеть!
И в глазах бледно-серый, жемчужный, балтийский свет…
Думаете, у них что-то вышло?
Скандал, бедлам!
Чашки вдребезги, счастье в вереске, ну и тапочки пополам.
Из обычной промашки ундина устроила Рагнарёк,
И нырнула в Фонтанку - семью б и Локи не уберег.
Только ее и видели - хвост трубой
Да обломок чешуйки немыслимо голубой.
Дима отмыл квартиру, чтобы рыбой не пахло ни в спальне, ни в кладовой,
И поклялся, что будет думать собственной головой.
Вон соседка Алёна – коса до попы, румянец, стать.
(Она драконица, но об этом не надо знать).
Вот коллега Элен – белозубая, ловит в плен…
Так, надкусит и выплюнет, делать консервы лень.
Вот Ирунчик – совсем простая, ставит чайничек, а потом
В дом стучится и к стене придавливает выдающимся животом.
Раз и в сети. Два-три – Дим Димыч, отец и муж,
И ни слова про ноты, дреды, иную чушь…
Но когда вечерами вдоль Фонтанки один бродил,
Слышался смех ундин.