Боль постепенно утихает..

Боль постепенно утихает,
Взгляд покидает пелена.
Фигура в белом оживает
У приоткрытого окна.
Идёт бесшумно к изголовью.
Остановилась. Вздох. Молчит.
Волшебно пахнет снежной новью,
Морозный дух глаза слепит.
Вновь чувство трепетной надежды,
Без коей в жизни смысла нет,
Вернулось, смежив мои вежды,
Впервые сном за много лет.
Мне снятся ветра бормотанье,
Седые пряди января.
Многоголосое молчанье
Под мрачным сводом алтаря.
Касается висков прохлада.
Как никогда отчётлив звук,
В котором словно канонада,
Гремит и бьётся сердца стук.
А странная фигура в белом,
Подняв вверх руку со смычком,
Струну, что меж душой и телом,
Скрипичным тронула ключом.
Искрятся хрупкие снежинки,
И кружит в вальсе снегопад.
Сквозь время бытия тропинки
Ведут идущих наугад.
Благословенный образ рая
Уже маячит впереди.
Там ждёт меня судьба хромая,
Сложив ладони на груди.
Одр смертный и две белых розы
Замкнули жизни бренный круг.
Январь, крещенски морозы
Невольно вспомнились мне вдруг.
Лежу и улыбаюсь грустно.
Как хорошо здесь ввечеру.
Я просто ведь несчастный узник,
Утративший свою искру.
На небе, ставшим ярко-жёлтым,
Зажёгся необычный свет.
Ночь собирает по осколкам,
Обрывки промелькнувших лет.
Над головой плывут неспешно
Названья улиц, города,
Луна с улыбкой белоснежной,
Торосы пористого льда.
Какая тишина. Ни звука.
На уши давит пустота.
Какая, право, это скука -
Смотреть на девственность холста.
Привычны кафельные стены.
В углу мигает аппарат.
Все в белом люди-манекены,
Они разносят в чашах яд.
Окно распахнуто. Светает.
С неслышным шумом идёт снег.
Боль постепенно утихает,
Сон наконец коснулся век.