Высота

Маша стояла у окна своей мастерской и смотрела на новую картину. Она писала её уже неделю — портрет Сони с Кириллом. Дочь приехала к ней впервые за два года не одна: рядом был молодой человек с уверенным взглядом и аккуратной стрижкой. Маша видела, как Соня улыбалась ему, забыв о том, что когда-то плакала над двойками по алгебре.

«Может быть...», — думала она, поправляя прядь волос. В последние месяцы Машу часто посещало это слово. «Может быть, теперь всё будет иначе?».

Соня стала катализатором перемен. Только с дочерью, особенно в редкие минуты единения, Маша чувствовала полную наполненность и гармонию. Эта гармония просочилась и в её тело: килограммы таяли сами собой, словно жир был защитным панцирем от одиночества, а теперь он стал лишним.

Встречи с Антоном стали чаще. Они не съехались, но их отношения напоминали танец двух раненых зверей. Когда они виделись, оба начинали светиться. Антон тоже изменился: бросил пить, похорошел. Его щёки больше не были землистого цвета, а глаза перестали прятаться под капюшонами пиджаков.

Но была Верочка. Её присутствие раздражало Машу до зубовного скрежета. На очередном вернисаже, секретарша с липкими манерами крутилась вокруг Антона, держа его пиджак, будто тот мог упасть без неё.

Антон подошёл к Маше возле новой картины. Он хотел взять её за руку, но пальцы наткнулись на пустоту. — Почему Вера здесь? Уила же нету, — прошептала она, выразительно глядя на него. Он понял. Вечером следующего дня Верочку перевели в Казань.

Было душно. Машина Антона медленно пробиралась сквозь вечерние пробки. Обычно такие поездки заканчивались провожанием до подъезда, сухим поцелуем в щеку и обещаниями встретиться через неделю. Но сегодня всё было иначе.

— Куда мы едем? — спросила Маша, заметив поворот. — Домой. Не туда, куда ты думаешь. Просто поговорить, — ответил он хрипловатым голосом.

Она молчала. Глядела на огни города, мелькавшие за окном. Ей хотелось его прикосновения так сильно, что страх казался пустым звуком. Пальцы машинально потянулись к дверной ручке, но замерли.

Лифт поднимал их молча. Высокий этаж, панорамные окна. Город лежал внизу, как карта из детства, которую можно сложить обратно в коробку.

Маша встала спиной к окну, лицом к городу. Позади послышалось тихое движение. Теплые ладони легли ей на талию, выше пояса джинсов. Губы коснулись шеи, чуть ниже уха. Запах одеколона смешивался с запахом дождя, который только что прошёл.

Она не обернулась. Стояла неподвижно, позволяя этому мгновению заполнить ту самую дыру внутри себя, которая никогда полностью не заживала.

На следующее утро город снова принадлежал им обоим.