Бескрайняя жалость

Бескрайняя жалость — словно перед Богом
Я стою, не зная, что сказать.
Светлый миг, счастливый день —
И, осторожно касаясь кого-то,
Ощущаю себя незваной, невесомой.

Я пью, и вода постепенно успокаивается,
Печаль растворяется в ней.
Я пью, и вода постепенно успокаивается,
Но что-то всё же шевелится на глубине.

Боже, тревожные сны — снова и снова —
Прорываются сквозь границы реальности.
Я просыпаюсь, а комната всё ещё хранит их,
И нет ясных слов, чтобы их отпустить...

День проступает сквозь щель в занавесках,
Холодный, безучастный ко всему,к тому, что было ночью.
Я смотрю на пустой стакан в своей руке,
И кажется, будто это молчаливое стекло
Помнит о глубине куда больше, чем я сама.

Ничего не нужно объяснять.
Просто сидеть в тишине,
Просто быть.
Пока остывший воздух касается кожи,
И ждать, когда затихнет эхо
Того, что так упорно не хотело уходить.


Утро приходит без стука,
Кладёт ладонь на подоконник,
И свет, как осторожный гость,
Где то за пределами взгляда, не смея нарушить мой покой.

Я слушаю, как за стеной
Дышит город, ещё не проснувшийся,
Где-то далеко  нарастает тревога,
Но здесь — только стакан и тишина.

Если б я могла, я бы вернула эти сны
Той воде, что хранит молчание на глубине,
Но сны...Они уходят сами, по одному,
Оставляя на стекле  своё дыхание

И странно: в этой бездонной жалости
Есть что-то похожее на свет.
Я не прошу ответа, не зову —
Просто стою и пытаюсь удержать эту тишину,

Как удержать воду в ладонях,
Зная, что она уйдёт?
Ещё немного  тёплая,
Ещё немного — моя.
Моя...

Тревога понемногу стихает,
Но глубина не забыла.
Она помнит. Про меня и... всё.