Считай до ста двадцати

Подойду и закрою тебе глаза.
Медленно сосчитаю до ста двадцати.
Не спешу.
Под ладонью они дрожат,
Попытавшись улететь в небеса, как птицы.

Под рукой пульсируют два огонька:
Два беспомощных, уставших от яркого света.
А над городом тянутся облака,
Попытавшись закрыть собою всё небо.

Там, где белые простыни сушит ветер,
Прищемив самолётные следы к небосводу,
Кто-то взял и большое синее небо
Положил на крыши домов,
Отобрав их свободу.

Ты моя спасательница…
Нет, спасительница.
Да какая, скажи мне, в конце концов, разница?
Может, глазам твоим хочется
Из рук моих вырваться?
Может, им под моей ладонью не нравится?

Может, зря я держу их,
не дав улететь к крышам?
Может, они хотели вселиться в пустые скворечники?
А у нашего дома вьюга кружит,
и глаза твои смотреть заново  учатся.

Что я знаю о том, что они сейчас видят?
Почему тянутся они к этому свету?
Почему невозможно им просто сказать:
«Смотрите под ноги.
Запретив смотреть в это яркое небо»?

А они смотрят снова…

Я целую холодное твоё белое ушко,
А прохожие текут мимо, как вода вешняя.
Кто-то смотрит на нас,
Кто-то кормит птицу голубя.
И на каждом мой взгляд на миг задерживается.

Сто семнадцать…
Сто восемнадцать…

Счёт затих, но ненадолго.

- Продолжай считать, - сказала ты мне тихо.
-Не молчи, ведь осталось совсем недолго?
Мне не нравятся твои объяснения.

Мне в ладонях своих твои веки удержать нужно.
Наплевать им на чьё-то мнение.

Я считаю:
Сто девятнадцать.. уже не скучно?!

Я вдруг подумал:а что, если там,
За твоими веками,начинается дорога длинная?
Это важно или не важно? это нужно или не нужно!

Сто двадцать.

Убираю свои ладони.
Ты открыла свои глаза большие.
И опять их закрыла дружно,
Хоть никто уже не мешал им меня видеть.