Во тьме и ель с капканом дружит

Во тьме ночной и ель с капканом дружат,
И тьма и ветер голову мне кружат.
Лишь тени на снегу безмолвно лежат,
Да сосны в тишине от страха дрожат.

Капкан под снегом затаился, ждёт,
И волчья морда из кустов встаёт.
Шаги срываются в сугроб без дна —
Тропа моя навеки здесь одна.

Молчанье давит снеговой стеной,
И хвоя пахнет мёртвенной смолой.
Капкан звенит железною струной,
И лес стоит надёжною тюрьмой.

Я слышу сердца каменный отбой,
И вена стынет тонкою струной,
И воздух режет горло мне зимой,
И кости ноют под немой луной.

Прости меня — я сам себя не спас,
И голос мой в груди давно погас.
Во мне чужая кровь стучит, как зверь,
И рёбра трогает немая дверь.

Вставай, вставай — не смей себя терять,
Ещё не поздно снег переиграть.
Ты слышишь? Сердце учится дышать —
Не смей, не смей под снегом засыпать.

Я поднимаю руку — пальцы стынут,
Суставы ноют, силы нас покинут.
Колени в снег врезаются и стонут,
А лёгкие, как звери в клетке, тонут.

Я рвусь вперёд — но снег хватает ноги,
Как будто лес поставил мне пороги.
В висках кровь бьёт тяжёлым молотом,
И каждый вдох мне горло режет холодом.

И глухо снег ложится на ладонь,
И гаснет в горле слабый мой огонь.
Я не смогу — и не хочу успеть:
Мне проще здесь, в снегу, окоченеть.

Не торопись — здесь время не бежит,
Здесь даже камень от тоски дрожит.
Тропа твоя уходит в никуда —
И только ветер воет иногда.

В глухой ночи с капканом ель дружна,
И ветру голова моя нужна.
Он кружит, кружит — не даёт уснуть,
Ведёт в снега — и не даёт вздохнуть.

И ты уснёшь — и снег тебя накроет,
И тьма глаза навеки тихо скроет.
Никто не встанет, не нарушит тишь —
Под белым снегом молча ты лежишь.