Неподлинная смерть

Запломбировалось дыхание туманом синим,
но пару вдохов хватит надолго с лихвою,
глаза нападают, но теряются за балдахином,
мысли перебивают асимметричным рассинхроном.
Звуки заглушатся сильным ливнем, растерянное непонимание совершает отливы,
прошлый день новым сотрется пылью,
и на останках он станет счастливым;
повод для убийства, а призрак так и будет шаркать свободно ногами,
после чего, разочарованно сделает выводы ожидание.
Он покорно укрывается земляным покровом,
взгляды суровые перешли в сентиментальные нежности,
в радужках глаз рисуется багровое море,
он ждал смерти, а жизнь стала фактором неизбежности.
Все тайное закатал под раздробленными временем островками асфальта,
расстилается под углом укромности опустошенно лакающая утрату клятва,
мануфактурное величие разгуливает на променаде разрухи с легкой грацией,
ничего не получится изменить, только лишь потакать проклятой адаптации.
Начатая давно метаболическая метаморфоза,
иррадиация ведёт к точке цикличного распада,
косо свисает гнилая плоть в некрозах,
а ряды маршируют шагом на похоронах парада.
Отрешенно отдаляясь, а после приближаться будет боязно,
наследственное становится средством первообразным,
глаза затуманены и ошибочная жизнь утихнет вскоре,
обличие обличает гнилые тени ускользающей истории.
Ржавые трубы блюют жгучим мазутом,
застывшая жизнь крепит взгляды на стекло,
жизнь порою страшнее смерти, будто
это бесконечная беготня ради ничего.
Завалены книжными дровами школьные подвалы,
где прячутся забвенные молящиеся усопшей доктрине,
это завершенная точка не начатого начала,
пломбируется дыхание и разум туманом синим.
Летающие в небе голуби сбрасывают перья на колонну,
на огромной площади сидит одинокий бездомный,
тишину он донимает пугающим его вопросом:
”мы умерли“?
сиплый голос сзади ему отвечает:
”да мы и не жили вовсе“.