Вновь перрон и суета, как в старой киноленте

Вновь перрон и суета, как в старой киноленте.
Мы застываем у черты, как образы в моменте.
А в расписании судьбы — задержки и ошибки.
Ну, а надежды, как огни, обманчивы и зыбки.
Стоим мы, словно манекены, в свете ярких фонарей
И в лабиринтах Мельпомены боимся собственных теней.
Лишь слышен гул издалека, земля под ним дрожит,
Так — это время-проводник куда-то вновь бежит.

Мы пропускаем, пропускаем поезда,
Они уходят, вновь уходят в никуда…
Туда, где нет перронов, расписаний, дат,
Где каждый сам себе и жертва, и Пилат.
Мы машем вслед последним светлым поездам,
Даря свой лучший шанс пустым, чужим местам.
А рельсы словно душу режут пополам,
И воли дать нельзя нахлынувшим слезам.

Нам казалось, что билет лежит у нас кармане,
Что мы сами по себе - цари на первом плане.
Что успеем надышаться, всё сказать и простить,
Но судьба тасует карты, просто обрывая нить.
Мелькнул вагон «Успех», а мы просили где-то сдачу.
Ушёл состав «Любовь», а мы тянули карты на удачу.
Искали идеал, во тьме, боясь испачкать руки,
Теряли часть себя и кисли от бездействия и скуки.

Мы пропускаем, пропускаем поезда,
Они уходят, вновь уходят в никуда…
Туда, где нет перронов, расписаний, дат,
Где каждый сам себе и жертва, и Пилат.
Мы машем вслед последним светлым поездам,
Даря свой лучший шанс пустым, чужим местам.
А рельсы словно душу режут пополам,
И воли дать нельзя нахлынувшим слезам.

А может, «никуда» — и есть всему финал?
Где исчезает время и никто его не избежал?
Где рельсы сходятся в немыслимую точку,
И жизнь не ставит больше стрелки на отсрочку.

Мы пропускаем поезда и ищем кто нам помешал,
Боясь покинуть этот зал, где нас никто по сути и не ждал…
Лишь вечный гул и шёпот: «Опоздал...»
На свой же собственный, финальный терминал.