Лампада надежды

Во Владимире ночь в ноябре холодна,
Замела мостовые седая метель.
У подъезда остался старик без тепла,
Сын захлопнул пред ним деревянную дверь.
Семьдесят четыре нелёгких года
За плечами нёс тихо Николай СтепанОвич,
А Артём бросил зло: «Уходи навсегда,
Ты мешаешь нам жить, не зови на помощь».


Не пустили обнять шестилетнюю внучку,
Только снимок жены он прижал к груди.
На скамейке церковной немели уж ручки,
И шептал он во тьму: «Боже, путь укажи».
Белый снег опускался на плечи и веки,
Угасало тепло в леденящей глуши,
Но у стен алтаря не забыт вовеки
Тот, кто душу берёг ради чистой любви.


Не оставят на стуже святые отцы,
В час беды возгорится лампада надежды!
Бог с небес направляет благие мольбы,
Утешая сердца и смывая снега, как и прежде.


Вдруг коснулась щеки старика бережно
Пожилая монахиня в тёмном платке:
«Он живой!» — донеслось состраданье безбрежное,
И достала старушка листок в уголке.
На потёртом фото — девчонка с косичками,
Рядом парень в бинтах от пожарного дыма.
Николай чуть шепнул пересохшими связками:
«Это ж Танечка… Я спас из огня сиротинку».


«Я искала вас долго!» — монахиня плачет,
Отогреть поспешила озябшее тело.
Настоятель храма отец Михаил
Прибежал со сторожем, взявшись за дело.
Одеялами кутали, ждали врачей,
Отвели переохлаждение злой ночи.
А в больницу явилась та Таня скорей —
Стала доктором, вырастив двух сыновей,
И склонилась пред ним, благодарная очень.


Помогли и юрист, и отец Михаил,
Чтоб в законную правду вернуть старика,
Николай СтепанОвич обрёл новых сил,
И не тронет порог клевета и тоска.
Обняла его Таня, гостинцы неся,
Со слезами промолвил он: «Дал мне Бог сил,
Я иначе б не смог в том пожаре огня…»,
И Господь старика на скамье воскресил.


Звучит орган под сводами храма,
Добро возвратится сторицей назад.
Храни, Господь, всякого ветерана,
И свет озарит заснеженный сад.