Простить себя за всё
характер солнцу показать не смея...
Без дела шарф и красные перчатки...
В саду в объятьях ветерка космея...
Оранжевые бабочки резвятся
в последнем танце в звуках тарантеллы.
Уже больны, нет прежних лёгких граций, —
к земле летит поверженное тело.
Настало время вызревших признаний
в любви к себе — что может быть надёжней?
Отныне обойдусь без наказаний —
казнить себя по пустякам безбожно.
Перед собой ни в чём не виновата —
всего-то лишь хотела быть счастливой:
по цвету крови спелые гранаты...
по цвету страха вызревшие сливы...
Страх лечится горячим поцелуем?
Лечилась жадно, часто без оглядки...
На воду уж давным-давно не дую —
с самой собой не проиграешь в прятки.
Я и кинжал себе, я и эгида —
пред зеркалом с душою обнажённой.
И никаких сомнений и обиды
по эту сторону мостов сожжённых.
Свидетельство о публикации №126101907218
Особенно выразительны «по цвету страха вызревшие сливы» и образ героини, ставшей самой себе и кинжалом, и эгидой: в них есть внутренняя противоречивость, не сводимая к простому призыву полюбить себя. При этом некоторые метафоры выглядят нарочито усложнёнными, а переход от природной зарисовки к исповедальности не везде органичен, но показывает метания героини) Финал, однако, убедителен: сожжённые мосты здесь означают не столько разрыв с прошлым, сколько отказ продолжать внутреннюю войну.
Тьяната Сакаулкья 19.10.2026 21:52 Заявить о нарушении