Наверняка

В обильной

Открыл письмо, читаю ночью,
на Север снова улетел.
И тундру вижу я воочью,
а ветер песню мне запел.
Мотив неведомо-красивый
и за Душу меня схватил
своею линией спесивой
средь мертвецов и их могил,
постов и прочих атрибутов,
с цепями, кандалами грусть,
а на ногах темнеют путы.
Я через силу улыбнусь
себе в безветрии осеннем
при ясном небе торжества.
И снова вижу вознесенье
в печаль свободного креста
от предрассудков в поле чести,
невиданных доселе грёз.
Неординарно-чистой вести
среди неласковых угроз.
И всё становится прозрачным
в несостоятельности слов
и обещанием невзрачным
в обильной святости стихов.


Наверняка

Пример опасен и с подвохом,
не предвещает перемен.
Пустая на дворе эпоха,
хотя балет звучит, Кармен,
танцуют лебеди, лебёдки,
стреляют глазками они.
И отвисают подбородки,
когда уж столько лет одни
и те же на экране строят
улыбчивые рожи всласть,
хоть ни гроша уже не стоят
ни вздохи, ахи и ни страсть.
По писаному с жутким фоном
и обрамленьем диких сцен
без вероятности с разгоном
инфляции и ростом цен.
Леса горят по всей России.
Душа болит сибиряка.
Идут с волной огня стихии –
ручной поджог наверняка.