Стая

Они дышат в темноте так нежно, что это похоже на молитву. Сто глаз, и все голодны, все терпеливы, все прекрасны той мёртвой красотой, какая бывает у идеально выточенных зубов.
Ты стоишь посреди сумеречной равнины, где небо вывернуто наизнанку, как рана, залитая чернилами. Слабость твоя сладка, как яд, настоянный на лепестках. Они чуют её, как любовники чуют запах чужой кожи на воротнике: с ревностью, с вожделением, с тихим восторгом палача.
Они не торопятся. Совершенство умеет ждать.
Каждая твоя ошибка для них священнодействие, причастие, которое они примут губами, ещё тёплыми от лжи. Они любят тебя именно так: пристально, влажно, безнадёжно. Их любовь пахнет железом и белыми цветами на чужих похоронах.
А ты улыбаешься. Боль растекается под рёбрами тёмным вином, и ты пьёшь её, как пьют воспоминание о том, кто уже не вернётся. Падение красиво. Оно единственное, что в тебе по-настоящему живо.
Пусть смотрят, ненасытные, безупречные, пустые.
Пусть ждут.
Ты уже научился быть прекрасным в агонии.