Между ним и дверью

— Не подходи к окошку, — я подскочила, он обернулся.

— Почему? — он замер в шаге от подоконника. Ночь была слишком яркой: красный свет сочился между полосками скотча. Я не ответила.

— Бери медвежонка, и спустимся вниз.

— А зайчик?

— Он останется охранять наш дом.

Сын прижал к себе плюшевого медведя и молча пошел за мной в подвал.

Пахло сыростью, было прохладно. Я зажгла свечу, что стояла на консервной банке.

— Папа не вернётся? — его голос дрогнул.

Я взяла его за руку, пальцы были влажными и холодными.

— Не вернётся, — я выдохнула. Вдохнула. В горле пересохло. — Он стал звездой на небе, но он всё равно рядом.

— Папа тоже слышит этот гром?

— Да, конечно.

— Папа попросит гром больше не баловаться?

Я не слушала, думала совсем о другом: «Что будет, если от дома ничего не останется? Куда ехать? Кого просить о помощи?»
С потолка что-то капало, раздражающе и мерно.

— Он там же, где дедушка?

— Да.

— Ты тоже когда-нибудь не вернешься?

Я смотрела ему в глаза. Руки дрожали.

— Я буду рядом.

— Папа тоже так говорил.

Я не нашла, что ответить.
Я села между ним и дверью. Свеча оплывала. Его большие глаза смотрели сквозь меня. Он не плакал. Это к лучшему. Иначе я бы точно расплакалась вместе с ним.