Возьми все что написано и кинь в костёр...

Возьми все что написано
и кинь в костёр.
Сгорят все буквы, строчки,
запятые...
След не оставит лист бумаги,
Но
Ты будешь помнить обо мне
отныне,
Так как всё то, что было там,
тебе посвящено.

Бумаги лист сгорит —
огню же всё равно,
а было там, наверное, святое.
Когда бы нам ещё такого написать,
когда бы мне ещё создать такое?

Теперь и я молчу,
огню мой труд предан,
и листья лишь деревьев говорят об этом.
К чему мне горевать, ещё же напишу,
ещё одну главу поэта...

Сегодня не осталось мастеров —
тех, кто заставить словом мог поверить,
тех, кто заставить мыслить мог народ,
тех, кто судьбу попробует проверить.

Народу больше песни не нужны,
ему нужны отрадные мотивы,
нужны пустые строки, нужен дух,
нужны раскаты грома, переливы,
но, всё же, словно в старь,
народ готов к сплочению, к походу,
народ готов, уже стремится, но народу
необходимо, словно щит, и меч, и сталь,
понять, на что способен, что он есть,
и это всё, что нужно для похода...
Тогда зачем же лирика народу,
когда народ не понимает, что он ест?

Вопрос простой —
ответа не найти.
Зачем идем мы,
что же на пути?
Незнание не прячет от закона,
а знание спасет лишь от дурного тона...

А те листы сгорели на костре.
Их не вернуть
уже,
да, ладно, будет с ними.
Это не стоит, чтоб перевернуть
страницы без того пустые.

Увы, их замарает только карандаш,
а смыслом наделить не в праве
тот, кто так часто и старательно писал
на тех листах, которые сгорали...