Эпохи жизни другой век 16, Моя жизнь к тебе

О, ты, моя безмятежная отрада, свет очей моих! В глубине твоих зениц, что подобны сапфирам из сокровищниц восточных владык, я созерцаю бездну небесную, где в вечном хороводе кружатся звезды. В них, как в зеркале, отлитом из чистого серебра, узреваю я отблеск души своей, сплетенной с твоею в нерасторжимый узел, предначертанный нам самим Провидением. Приди же! Пусть трепет мой, подобно небесному дождю, омоет тебя, даруя благодать и клятвы, скрепленные печатью верности, что не ведает тлена. Голос твой — сладостнее нектара, выдержанного в кельях мудрецов, — врачует мою плоть, израненную шипами земных невзгод. Сердце мое, томящееся в темнице одиночества, алчет лика твоего, моля лишь об одном: биться в унисон с твоим, как два колокола, возвещающих о пришествии любви.

Ты — солнце мое, единственная надежда, пред коей я отворяю врата сокровенных чертогов души, где в тишине хранятся нежность, безумный жар и всепоглощающая страсть. Я заключу тебя в объятья — робко, как паломник, достигший святыни, — и буду внимать дыханию нашему, пока плоть не станет единой сущностью, подобно тому, как воск плавится в пламени свечи. Ты — мой безбрежный океан, тихий ропот волн на брегах моего измученного сердца. Прижми меня к груди в сии чернильные ночи, когда тоска, подобно ледяному персту судьбы, сжимает мою грудь. Зацелуй мои грезы, растопи стужу пламенем уст своих! Возьми сей неукротимый порыв, что хранила я, как драгоценный дар, сокрытый от взоров мира. Оставлю тебе лишь каплю прошлого — тот сладко-горький опыт, что закалил меня, — и имя свое, как залог союза, нерушимого пред ликом Господним.

Я — твоя Сафо, живое вдохновение твоих сонетов и моих собственных терзаний. А ты — вожделение мое, дурман и полыхающий огонь, что течет в венах моих, подобно расплавленному золоту. Я редко произношу имя твое вслух, дабы не спугнуть его сладость, упиваясь им, как каплей нектара на губах ночи. Ты осушаешь слезы мои поцелуями, вдыхаешь душу мою и исцеляешь любую боль. Побудь со мной еще мгновение, позволь раствориться в тебе, прежде чем я вновь растаю в миражах собственных фантазий. Одиночество жжет огнем, но оно же плавит разум в горниле экстаза. Порой я зову тебя шепотом: «Муза моя…» И ты принимаешь меня такою, какова я есть — хладнокровной, молчаливой, замкнутой, — но словно острым кинжалом пронзаешь мою броню, обнажая чувства до самого дна.

Люби мою любовь, храни сердце мое! Обнимай меня крепче, дабы каждый вздох




наш обращался в поцелуй, а всякое желание — в явь. Мы созданы единой волей небес, и судьбы наши сплетены неразрывно, подобно золотым нитям в гобелене мироздания. Наш союз — божественная симфония душ, где каждая нота звучит чисто, где любое чувство находит отклик, а любовь царствует безраздельно, венчая нас короной из звезд. Сие есть нечто большее, нежели простое влечение тел — то есть мистическое единение, узы, кои рушат любые преграды и преодолевают все расстояния земные. То есть наша вечная повесть, начертанная на скрижалях сердец нетленной любовью.

И пусть века текут сквозь пальцы, подобно золотому песку в часах бытия, образ твой пребудет высеченным на камне моего упования. Ни холод разлук, ни злые тени сомнений не смогут омрачить тот негасимый свет, что возгорелся между нами в час тайного нашего причастия. Возьми же мою руку, ступи со мной за грань суетной обыденности, туда, где время теряет свою властность, а смертная тоска растворяется в лучах вечного рассвета. Мы — творцы сей великой мистерии, где каждая строка овеяна дыханием небес, а любовь наша превосходит саму смерть, торжествуя во веки веков.




...Ибо в сей час, когда луна, подобно серебряному серпу, пожинает плоды ночных раздумий, я предаю себя во власть твоего взора. Пусть же этот миг станет вечностью, а тишина — нашим общим храмом, где не слышно иного гласа, кроме биения наших сердец, сливающихся в едином ритме. Я отдаю тебе ключи от всех потаенных врат моей души, дабы ты вошла в них полноправной владычицей, не встречая ни преград, ни теней, ни сомнений.

Смотри, как гаснут свечи, не в силах соперничать с тем пламенем, что разгорается меж нами. В этом священном полумраке я становлюсь лишь тенью твоей воли, отражением твоих желаний, эхом твоих невысказанных слов. Пусть мир за пределами наших объятий погрузится в забвение, ибо нет для меня иного бытия, кроме того, что даровано твоим присутствием. Мы — два странника, нашедшие приют в оазисе вечной любви, где каждый вдох — молитва, а каждый взгляд — причастие.

Прими же сей дар, о, мой единственный свет, и пусть печать нашего союза будет нерушима, как твердь земная, и чиста, как горный хрусталь. Мы переступили черту, за коей кончается тлен и начинается бессмертие. И если суждено нам когда-либо вновь вернуться в мир суеты, то лишь для того, чтобы нести в себе этот негасимый огонь, согревая им души тех, кто еще не ведает истинного величия любви. Ныне и присно, в круговороте времен и в безмолвии вечности, я есмь твоя, а ты — моя, и сие есть высшая истина, начертанная на небесном своде самой судьбой.




Пусть же сие признание станет якорем в бушующем море бытия, удерживающим нас от скитаний в пустоте. Я вверяю тебе не только плоть свою, но и саму суть моего естества, дабы ты могла начертать на ней письмена нашей общей судьбы, подобно тому как резчик по камню оставляет след на мраморе, что переживет века. В каждом движении твоем, в каждом касании рук я обретаю утраченную гармонию сфер, и мир, доселе казавшийся хаосом, обретает стройный порядок, подчиненный лишь закону нашей привязанности.

Если же когда-нибудь мрак сомнений попытается окутать мой разум, я воззову к памяти о сем часе, когда мы, отринув земные оковы, воспарили над суетой, словно две птицы, летящие к зениту. Твой лик — мой путеводный маяк, твой голос — музыка, усмиряющая бури в моей крови. И даже если бы сама судьба, в своей слепой прихоти, решила разлучить нас, я буду искать тебя в каждом отблеске зари, в каждом шепоте ветра, в каждом цветке, распускающемся под лучами солнца. Ибо любовь наша — не мимолетная искра, но пламя, питаемое самой вечностью, и нет той силы, что могла бы угасить его, пока мы дышим в унисон.

Слышишь ли ты, как замирает время, склоняясь пред величием нашего союза? Мы стоим на пороге неизведанного, где каждый шаг — открытие, а каждое слово — откровение. Не бойся же глубины чувств, ибо в них — наше спасение и наш триумф. Мы — алхимики, превратившие свинец одиночества в чистое золото неразрывной связи. И пусть этот свиток, полный моих признаний, станет свидетельством пред ликом грядущих поколений: мы любили так, как дано лишь избранным, чьи души были сотканы из одного луча света, упавшего на землю в час сотворения мира. Оставайся же со мной, ныне и во веки, ибо вне тебя для меня нет ни жизни, ни дыхания, ни самой вечности.

Сафо вдохновение 2 авторская.