Переход зла в добро

Никто ещё не осмыслил как следует эту стезю: многократное отрицание чего-либо доброго и совершение зла, а потом принятие этого добра. Как некое освобождение от брони, от накипевшего на душе отчуждения, от алчущей недостачи. Этот странно выглядящий со стороны последовательный ряд поступков: зло-зло-зло-зло... и вдруг - добро. Откуда ни возьмись. Как из "ничего", как из "неоткуда". Но и все же оно "откуда", только было не в самом себе.

Я помню из литературы лишь одну попытку такого описания : Жан Вальжан у Гюго, который после каторги и приговору к жизни вора, становится именно Жаном Вальжаном, получая впервые по отношению к себе искреннюю доброту священника. Он продолжает совершать злые поступки по инерции, пока для него не наступает решающий и переломный момент раскаяния.
Это обитание - не в своей жизни, не в своей шкуре, куда загнан насильственно. А потом... в какой-то момент высвобождение.

Стать самим собой через ряд совершаемых, сбрасываемых с себя злых поступков. Немыслимая диалектика. Потому что в формальной логике - совершение зла ведёт только к еще большему совершению зла. Но в какой-то момент, добрый человек понимает, что он совершает зло и тотчас же, как по мановению волшебной палочки, как по слову Симоны Вейль, это зло перестает быть злом, ибо оно перестает быть внешне совершаемым  по отношению к человеку. Тот, кто говорит: да, я солгал - уже говорит правду. Ведь в этот момент он "оборачивает" свою ложь. Он её разоблачает, то есть переодевает в одежды правды. И вот это "переодевание" и есть эта странная стезя, её суть и смысл. Зло "переодевается" в добро, не в значении прячется или скрывается под маской, что оно регулярно делает, а "переодевается" действительно, подлинно - оборачивается, выворачивается другой стороной мира. Зло становится ясно увиденным злом и в тот же миг теряет все свои отчужденные основания.

Можно ли это назвать "принятием" своего зла? Только таким принятием, которое не согласно больше оставаться с тем, что есть.

Значит мы должны произнести ещё одну ключевую фразу, чтобы мы ее осмыслили: сбросить с себя зло. Но что нам под этим понимать, чувствовать? Это ведь не мусор, который ты сбрасываешь в мусорный контейнер и сброшеное тобой зло всегда падает на кого-то. И хорошо, если это священник в случае Жана Вальжана, который тотчас же всякое зло аннигилирует, ну а если это невинная жертва, память о которой ты будешь нести всю жизнь?

Рана предела, через который положен запрет. А может быть для ясного осознания и нужна была жертва, отнюдь не священник. Ведь мы можем увидеть своё зло в том, кого мы любим, только по его страданию. Нанести зло любимому, чтобы увидеть его. Звучит страшно. Это вопрос того как, каким образом можно увидеть своё зло?

В книге Жана Пиаже "Моральные суждения у ребенка" мы читаем:
- Тогда что же такое ложь?
- Это когда плохо делают, а потом не говорят.

Я делаю зло, но я отрицаю, что делаю зло. Это зло.
Я делаю зло и знаю, что делаю зло, но я с этим согласна, не переживаю по этому поводу. Это зло.

Я делаю зло и глубоко переживаю по поводу того, что сделала зло. Это уже не зло. Потому что имеется сдвиг, или внутренний поворот моей души, я больше не отдельна от своего зла, я - к нему причастна, и значит несу за него ответственность - переживаю.
Я сделала зло, но переживая его, я признала свою вину или ошибку и пытаюсь исправить её. Это уже добро, ибо оно активно.

Так, зло, проходя ряд стадий моего отношения к нему способно "переодеваться " или лучше сказать "переобуваться" в добро. Я его меняю собственными актами отношения к нему.

Итак, это может быть названо: переходом зла в добро через внутренние, имманентные отношения к нему.