19 октября

Лес багряный убор роняет
свой, как будто мадам платок.
То отпустит, то догоняет...
Я в затворе. Открыт сырок
и напиток довольно странный
с этикеткой «Вы это зря!»
Не с кем даже скрестить стаканы
девятнадцатого октября.

Знаешь, время, увы, не лечит.
Так, немного припорошит.
Те в маразме, а те далече...
Мой сосед обучился «шит»
лучше аглицкой королевы.
И лабает нутро само:
«шит» – направо и «шит» – налево.
И в середке – оно, дерьмо.

Лингвокласс моего соседа
поневоле сгоняет вниз.
Ты сегодня был зван к обеду.
Но куда? – ах, Улисс, Улисс...
Вот проходишь походным маршем
мимо прежних могильных плит.
И ты знаешь – уже не страшно.
И поверишь ли – не болит.

Здесь тебя обругают матом.
Тут прихватят, чтоб мерзость пил.
Лучше матом... Мой бедный атом,
кто б тебя ещё раcщепил?
Чтобы было с кем разругаться,
помириться, хлебнуть вино...
И собраться, конечно, братцы –
воедино и заодно.

Чтобы цель – а куда ж без цели?
Чтобы смысл – без него никак!
Лес багряный упрямо стелет
мне под спину сырой тюфяк.
Ведь для леса в одном лице я –
распрекраснейших душ заря...
Разве так было всё в Лицее
девятнадцатого октября?