11 Мордой к морде

ХРУСЬ! ХРУСЬ! ХРУСЬ! ХРУСЬ!
Повсюду эхом хрустели ветки.
Мальчик был вовсе не трус,
но выскочить из грудной клетки

от этих звуков грозило сердце.
Лай перешёл в утробный вой:
глубокой ночи стремительное скерцо,
Лёва слышал его не впервой,

но теперь это стало поводом
для чистой детской радости:
"Ура!" - ответил охрипшим шёпотом
на нарастание пёсьей ярости.

На холм взошёл шипастый силуэт,
оценивая обстановку.
Мальчик верил - они всё ещё дуэт,
но револьвер держал наизготовку.

Пока раскаты лая слушал враг косматый,
патронов Лёва напихал дрожащими руками -
и вовремя! Оборван хохот, раздаются всхрапы,
потеряна связь мальчика с ногами:

медведь несётся на него на всей четвёрке лап
и нет надежды на укрытия и перекаты.
Всем видом показал ему Потап,
что игры кончились - рёв походил на маты.

Лев помнил морду своего пса
и думал о нём, сам себя оглушая,
пока разносили эхо выстрелов небеса,
почти от каждого клочья шерсти бабая

облаком болотной трухи взмывали.
Надеялся: вот этот уж точно
станет фатальным...
Но топтал ещё зверь поле цветочное,

близилась пасть, в ней - зелёные слюни.
Юный стрелок ощущал запах гнили,
не хотел, но распускались нюни.
"Лютик!" - звал что было силы.

Слева котик выиграл у медведя время,
промчавшись насквозь ледяным душем.
Справа - пёс на фоне горящей эмблемы
спускался наперерез массивной туше.

Чтобы прервать медвежий кросс,
сосредоточенно фырча сопаткой,
на сухожилии, натянутом, как трос,
он челюсти сомкнул над пяткой,

выждав момент очередного рывка.
Потянул в сторону резко со знанием дела.
Раздался хлопок, дёрнулась шатунья башка -
лопнула жила от укуса под весом тела.

Подкосилась Потапа лапа драная.
Кубарем прокатившись мимо
ребёнка, встал гость незваный
мордой к морде с Лёвиным побратимом.