Пассионарий

Поэтический триптих

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

Слагаю княжеский венец
И принимаю постриг, отче!
И захолустный Городец
Закроет мне навеки очи.

И жизнь, и смерть в Твоей руке,
Я принимаю чашу, Боже!
На камне строил, на песке?
Дай оглядеть, дай подытожить!

Не Александр — но Алексий.
Не меч, не княжий титул — вера.
Коль доблесть в битве уместил,
То шаг к смиренью станет первым.

Смирить гордыню нелегко,
А присягать Батыю легче?
Когда и Новгород перечит,
Длань крестоносца помнит Псков.

Но всё же мы труды осилим,
И швед, и немец будет бит.
Ордынец тоже не всесилен,
Вот только ксёндз ни ест, ни спит.

Всё роется в корнях у дуба,
Желает церковь раскачать.
С тевтонцами честней заруба,
С ордынцами — сапог тачать.

Князь улыбнулся: время — лекарь?
Не заберёт былых побед,
Но забывают человека.
Смирения тяжёл обет.

Не в силе Бог, но трижды — в правде.
И Биргера достал копьём,
Со шведом в девятнадцать сладил —
Не приходи на Русь с мечом.

И на Чудском, побив ливонцев,
Прочней скрепили рубежи.
Как будто ярче стало солнце,
Колосья гуще спелой ржи.

И смерть отца — в Орде, не дома;
За ним скакал в Каракорум.
Увещевал, стелил солому,
И горек был рахат-лукум.

А возвратясь, опять к Батыю,
Уже за княжим ярлыком.
Согнул литовцам только выю,
Так Новгород взревел быком.

А там другие подхватили:
«Нам не с руки платить ясак!»
Их усмирил, намылил выи,
Пока мой побратим Сартак

Не покарал рукой Неврюя
Вольнолюбивых горожан,
Одной рукою плеть даруя,
Другой — волосяной аркан.

И так прошла вся жизнь в разъездах,
На поприще стоял как мог,
И проложил тропу над бездной,
Где раньше не было дорог.

Где победил, чего добился?
Земли и пяди не отдал!
За пленников вот заступился,
И с ядом пригубил фиал.

Не Александр — но Алексий.
С дыханьем каждым к Богу ближе.
Коль доблесть в битве уместил,
Пред ним смиряюсь: ниже, ниже!

Но и меча не предавал,
Прикажет — выйду в чисто поле.
Ливонец Псков опять прибрал?
Ох, научу счастливой доле.

ПРОТОПОП АВВАКУМ

Господь, в молитвенной беседе —
Весь смысл и жизни, и трудов.
Ты в яме страшной вечно нов
И в нестерпимо белом свете.

Мне не пристало пред Тобой
Юлить, в гордыне возвышаться.
Я день и ночь зову на бой —
Раскольникам могу я сдаться?

Предать Тебя за чёрствый хлеб
И целовать Иуде перстни?
Приму анафему и склеп,
Но осенить лоб троеперстьем?

Тогда и Сергий — злейший враг
Никонианской чёрной церкви.
Раскол в сердцах, раскол в умах,
Свет истины и веры меркнет.

Во сне я видел корабли:
Два первых — златы и святы.
Два юноши легко гребли:
«Ты видишь, мы на небо взяты!

Узнал своих духовных чад?
Один Лукин, другой Лаврентьев.
Не ждали мы себе наград,
Плывём по волжской синей ленте».

На третьем всё светло, пестро,
И кормщик мне знаком как будто.
«Ты кто таков, кому добро?
На вёслах ночь, а парус — утро?»

А кормщик: «Назван Аввакум,
Добро везу Царю небесных.
При жизни был не толстосум,
В огне сподобился воскреснуть!»
Пророческий запомнил сон,
В темнице с ним светло бывало.
Вот и последний вздох, и стон...
Пока душа не взревновала,

Тебе с молитвой отдаю!
Нас заперли в смолёном срубе
С товарищи. Я рад огню!
Огонь не душу — тело губит!

Пока поём Тебе хвалу,
Ты рассуди: «Раскольник Никон
Подтачивал Твою скалу
Или беду на церковь кликал?»

Собратья, пламя велико,
Но не в перстах, но в сердце — вера!
И Волга дышит широко,
И неба необъятна мера.

И вам скажу: плывёт корабль,
И сам Господь им управляет.
Зовёт нас! Слышите? Пора!
И пламя выси озаряет.

ЕРМАК

Вся жизнь моя — как на ладони,
Виднее в пламени костра.
Всхрапнут на зверя в дебрях кони,
Звезда склонилася чиста.

Не ты ль свела меня с Кучумом?
Тесно со мной на Иртыше?
Он широту Руси почуял,
Но не нашёл добра в душе.

И побивали с казаками
Лишь оттого, что не схотел
Поставить пограничный камень
И разделить с царём удел.

Сибирь огромна и велика.
Широкий путь — Иртыш в тиши…
Здесь рожь растить — не повилику,
Да струги на восток тащить.

И хан Кучум — царя наместник,
Чего ещё твоей душе?
Тайга, свобода, поднебесье —
Опорой будь на рубеже!

Но нет, бормочет: «Всё моё!»
Кричит, как кочет в тесной клетке.
Торчит на поле старым пнём,
И ни одной зелёной ветки.

А мы стремимся на восток,
Туда, где солнце утром чище.
Не удержать, Кучум, поток,
Когда держава земли ищет.

Не спит Ермак, не спит Кольцо,
Никита Пан, Михайлов Яков —
Руси суровое лицо,
Из гущи самой, из варягов.

И хан Кучум не спит — он тут.
Собрал людишек, притаился.
И лучники приказа ждут,
И месяц кровью обагрился.

До стругов не доплыл Ермак,
Тайга шумела, что кольчуга
На дно тянула… «Сгиб вожак!» —
Над Иртышем кричит пичуга.

Так значит, помнит и Сибирь,
И подвиг не забыли люди.
И с красной грудкою снегирь
Сквозь грусть воспоминанья будит.

18-19.10.2026