Заколдованный фасад

В туманном полусне, в преддверии зимы,
Где первый хрупкий лед на лужах стынет,
Весь тайный край укутан в кружева из бахромы,
И сонный покой ладони ласково раскинет.

Там хрупкий стан древа закован в зимний плен,
Там, в глубине, застыл декабрьский лед.
Излом ветвей не попросит перемен,
Лишь белый пух прохладу тихо ткет.

Сквозь трещины, где ноет глубина,
Пробился шелк прекрасных лепестков.
Там не сдается нежная краса,
В тиши холодных, стеклянных оков.

Те лепестки — как драгоценный мех,
Укрыли лишь того, кто рядом был,
Чтоб исцелить от ледяных помех
Того, кто эту душу так любил.

Мерцает в разломах сияния блеск,
И зов доброты изнутри не умолк.
Припал к корням ее родной и верный волк,
Чтоб защитить от бурь ее хрустальный шелк.

Когда - то замер заколдованный фасад в тишине,
И этот зимний плен необратим,
Под белым пледом, в чистейшем серебре,
Один лишь он останется любим.

Расстелет страж свой тёплый, серый мех,
В замерзающем саду останется навек.
Сквозь тень изломов, как живую нить,
Родное древо продолжит свет дарить.

И вновь солнечный свет гаснет в небесах,
Ложится иней на застывший дол.
В хрустальных, тихих, сказочных часах
Заснул весь мир, что зиму обрел.

Свет серебра струится вдоль ветвей,
Где каждая искра, как прозрачное стекло.
И нет картины чище и нижней,
Чем этот холст, где время замерло.

Припал к коре пушистый, серый бок,
Сливаясь с цветами, что упали у сонного ствола.
Как будто страж — и предан, и глубок —
Часть этого древесного крыла.

И в этом сказочном полусне, в объятьях мглы,
Где лед и шелк венчают зимний трон,
Хранят покой две преданных души,
Своим дыханьем согревая сон.