Морские влодыки

Ржавеют шпангоуты, якорь застыл,
Ил серебристый укутал всё тело.
Сколько же лет этот киль здесь пробыл?
Сколько штормов над ним пролетело?

Ржавеют трубы, дымы не видны,
Здесь ни солнца, ни звёзд не бывает,
Лишь давит вода морской глубины,
Да коралл сквозь металл прорастает.

В чертогах, где солнца не видели блики,
Где тише, чем в старой могиле отца,
Лежат исполины — морские владыки,
Разбившие гордость о рифы Творца.

Им снятся фрегаты, гудки, адмиралы,
И чаек неслышно здесь под водой.
Они навсегда — за бортом, где шквалы,
Где вечный и чёрный, глубокий покой.

Бывало, машинами трюмы ревели,
И шли в караванах бывало порой,
Спасали, искали, садились на мели,
Но всё же всегда возвращались домой.

Только сонные рыбы нашли здесь свой дом,
Да струи холодных течений сквозь трюмы.
Здесь некому крикнуть: «Земля подо дном!»
И капитан не посмотрит угрюмо.

В рубке штурвал, нет света, лишь звуки.
Да тихо качает теченье времён.
Всё держат штурвал чьи-то цепкие руки —
Ни званий, ни рангов, нет их имён.

Никто не придёт, не ослабит захвата.
Не скажет: «Отставить. Закончен поход».
А руки всё правят, всё правят куда-то,
Пока ржавый штурвал сам не упадёт.

Не бьются о пристань, не просят огня.
Разбитые стёкла — как пустые глазницы
Молча смотрят на тех, кто их проклял
И позволил о рифы разбиться.