Когда смолкает день

Когда смолкает суетливый день
И солнце льет по склонам черный деготь,
Сбрось на пол легкую дневную тень,
Позволь теплу в моих ладонях трогать
Твои ключицы. Ты — сама весна,
Дрожащий свет в оправе влажных листьев.
Твоя спина, как ива, сплетена
Из самых нежных, самых чистых линий.
Твой гибкий стан — тростник у сонных вод,
Где каждый вздох — как шорох тихой ивы.
И время замедляет мерный ход,
Стирая все тревоги и мотивы.

Твой каждый жест — движение волны,
Что ластится к нагретому граниту.
Мы в этом мире больше не нужны
Другим мирам. Дверь в прошлое закрыта.
Я пью твой вздох, как первый летний дождь
Пьет жаждущая трещины землица.
По телу твоему бежит лишь дрожь —
Так с ветки в ночь срывается синица.
Коснись меня. Пусть кожа, как лоза,
Вольет свой сок в мои сухие вены.
Пусть вспыхнут и закроются глаза,
Стирая все условности и стены.

Смотри, как тени мечутся в углу,
Сливаясь в тьму, как две дороги в поле.
Мы отдаемся этому теплу,
Своей бездумной подчиняясь воле.
Ты выгибаешь спину, как струна
Старинной арфы перед первым звуком,
И комната тобою пленена,
И ночь полна немыслимой наукой —
Наукой быть единым существом,
Где нет меня и нет тебя отныне,
Где каждый пахнет скошенным стогом
И терпким соком дремлющей полыни.

Я — дикий вихрь, я — штормовой порыв,
Что гнет к земле верхушки старых сосен.
Но твой ответ, колени преклонив,
Смиряет бурю, делая несносен
Мой прежний нрав. Ты — штиль и благодать,
Ты — лунный свет на замершей протоке.
Тебе дано без слов повелевать,
Снимая все засовы и замки.
И я смиряюсь, падая в туман
Твоих волос, в их медленную реку,
Впадая в твой бездонный океан,
Навек доверясь только человеку.

И мы сплетаемся, как две лозы,
Что старый плющ в единый жгут сжимает.
И нет ни страха, ни пустой слезы,
Лишь та любовь, что плоти не скрывает.
Как две реки, что бились сквозь гранит,
Нашли в ущелье общее теченье,
Так наша кровь в единый стук стучит,
Рождая в сердце новое биенье.
Ритм наших тел — как грозовой раскат,
Где молния пронзает свод небесный,
И нет уже пути уже назад,
В наш прежний, одинокий и телесный
Раздельный мир. Есть только этот вдох,
Вобравший в себя запахи тимьяна.

И мир затих. И выдох наш заглох,
Как эхо в скалах после урагана.
Лишь на стекле дрожит ночная взвесь,
Да за окном листва вздыхает сонно.
Я знаю — в этом мире что-то есть
Важнее, чем земные все законы.
Ты спишь. Во сне ты тянешься, как ветвь,
К теплу, что мы зажгли в остывшей спальне.
Позволь мне эту память уберечь,
Как оберег, простой и изначальный.
Пусть до утра в густой крови шумит
Вино из трав, настоянное в лете.
Пусть наше ложе, как лесной гранит,
Хранит тепло двоих на этом свете.