Манифест жизни

 
Я — шут и скоморох. Я — вечный праздник!
Колпак и бубенцы — вот мой венец.
И всякий скажет: «Он — простой проказник»,
Не ведая, что я же — и мудрец.
 
Я хохотал, когда затихли трубы,
И маски пали, обнажая грех.
И в глубину души, где воют судьбы,
Ступил… Тонул я на глазах у всех.
 
Я погружался. Гордо. Глубже. Тише.
Лишь плоть рвалась под натиском Теней.
Так пал герой на выцветшей афише.
Забыт. Стал пищей для людей? Червей!
 
И бился я… Что было мной когда-то
Давило стыд, ломало изнутри.
Пощады! Сам палач, и в час расплаты
Я корчил рожи: «Накось! Посмотри!»
 
Я сам вскрывал зажившие рубцы
И доставал из памяти обломки...
Смеялись бубенцы. А с них – глупцы,
Но я молчал. И плакал втихомолку.
 
Я жаждал чуда и молил: «Спасите!»
Так ждал руки, протянутой тобой,
Но ангел мой был на другой орбите,
Мой ад оставил рядышком со мной.
 
Я — шут. Но я — живой. Я — настоящий.
Я падал в океан — и взмыл над ним.
И потому Вам говорю: «Блестяще!
Достигнуть дна и провалиться вниз!»
 
Я принимаю всё: и боль, и радость,
И неудачи, и успехов звон.
Ведь только так, сквозь горечь и усталость,
Познаешь счастья истинный закон.
 
И если горько - скушай шоколадку,
Не спорьте с мудростью простых вещей.
В ней больше правды, чем в любой загадке,
И больше света, чем в толпе речей.
 
Я шут — и я смеюсь над горем звонко,
Я шут — и вновь танцую под дождём.
Не потому, что жизнь — сплошная гонка,
А потому, что я — её приём.
 
Я выбрал смех. Я выбрал этот свет,
Я здесь живу и напишу свой стих…
В том мой завет, мой путь, а не ответ
В словах чужих. Вы — здесь. И я притих.
 
Но замолчал — не значит сдался.
Иду вперёд, не оглянувшись вспять.
Я всё сказал… И зал в овации поднялся…
Как жаль… Мне сцену надо покидать…