***

Над Рязанью, над Окой туманной,
Где в лугах стреножена заря,
Осень ходит поступью багряной,
Золотые листья теребя.

Не кленовый, не столичный шелест —
Здесь рязанский, певчий, синий звон.
Ветер-схимник, совершая ересь,
Мнет березам золотой подол.

Нивы сжаты. Рощи стали голы.
От воды — густой туман и сырость.
Колесом за дальний лес, за долы
Солнце тихое, рязанское скатилось.

Не жалею, не зову, не плачу,
Только в сердце — тихая теплынь.
Осень, рыжая кобыла, вскачь ли
Мчит в твою есенинскую стынь?

Здесь, над Трубежом, слова простые
Превращаются в рябиновый огонь.
Купола над храмом золотые
Раскрывают мне свою ладонь.

Я пройду по улицам знакомым,
Где еще дымит моя изба.
Пахнет в городе сухим огнём черемух,
И рязанской осенью — судьба.

Пусть шумит столичная Расея,
Золотом чужим соря в гранит.
Здесь, пруды заросшие синеют,
И осина горькая дрожит.

Не согреть мне костерком рябины
Эту стынь, что входит в грудь и в плоть.
Лишь бы только край мой журавлиный
Синий вечер смог перебороть.