После службы

Надев смиренно маску благости,
Читают тексты и псалмы.
Они не знают большей радости —
С молитвой говорить на «ты».

Едва покинув свод святилища,
С них вмиг слетает благодать,
И лица нам другие видятся:
Безумец, лгун — не дать не взять.

Исчезли страх и благолепие,
И человека не узнать.
Кругом одно высокомерие
И в каждом слове — чья-то мать.

Пинками гонят собачонку,
Во двор чужой летит окурок.
Что объяснять таким? Без толку,
Если по жизни — недоумок.

Таких и церковь не исправит,
Им на чужую боль плевать.
Такие вот, из храма выйдя,
Начнут при всех весь свет ругать:

И что правительство плохое,
И цены стали выше крыши,
И даже что вино сухое,
И что их правды не услышат.

Чужой беде помогут вряд ли,
За слезы и любовь осудят.
В глаза смотря, проверят: свят ли?
Молиться за других не будут.

Зачем тогда они приходят
И, стоя на коленях, лгут?
Ведь с грязью, что от них исходит,
Они тут Бога не найдут.

А впрочем, кто я тут такая?
Что я могу о людях знать?
Законы Божьи нарушая,
Сама готова осуждать.