Власов. Глава 9

Власов. Глава 9. Приёмная

Иногда кажется, что дни пролетают быстро. Но для Любы время сделало исключение: две недели в «Власов-Моторс» тянулись как две жизни. С тех пор как на корпоративе она умыла Власова при всех, он будто задался целью её доконать. Сначала стриптиз, теперь бумаги. Как хомяк в клетке у эксплуататора — так она называла его про себя.

Наконец она вылезла из забитой маршрутки, где пассажиры невольно прижимались друг к другу, и вздохнула:

— Когда же с транспортом всё наладится…

Перевела дыхание и постучала себя по груди, будто проверяя, на месте ли сердце:

— Я справлюсь. Я сильная.

Поправила сумку и пошла по знакомой тропинке. Листья кружились жёлтыми мотыльками, ложились под ноги, шуршали. Люба любовалась золотой порой, вдыхала сырой, холодный воздух — и тут же увидела ненавистное здание автохолдинга, стеклянное, холодное, чужое.

На посту её встретил Зацепин. Окинул взглядом, заметил огорчённое лицо.

— Любовь Васильевна, вы сегодня не в духе? — он поправил бейджик. — Что-то случилось?

Люба остановилась. Посмотрела на него — доброго, усталого, с честными глазами, в которых не было лести и расчёта. И вдруг, сама не ожидая, взяла его ладонь.

— Андрей Евгеньевич, вы доброй души человек. Сложно в этом змеином клубке работать.

Он смутился, но руки не убрал. Только глянул в сторону, будто искал, куда спрятать неловкость.

— Понимаю. Вы женщина сильная, я вижу. Человек ко всему привыкает.

— Вам не тяжело в этой обстановке?

— Бывает иногда. — Он вздохнул, поскрёб щёку. — Но что поделаешь — у меня семья, двое детей маленьких.

— Вы настоящий мужчина.

— Тоже скажете, Любовь Васильевна. Вогнали меня в краску.

— Вашей супруге повезло.

— Мне с ней тоже, — он тепло посмотрел на неё, и в глазах мелькнула тихая гордость. — Когда я сломал шейку бедра, долго был на больничном. Она меня поддержала.

— Андрей Евгеньевич, я искренне рада за вас. Вы хороший человек и заслужили счастье.

— Взаимно, Любовь Васильевна, — он потёр щёку и вдруг замялся, будто решался на что-то. — Всё не решаюсь спросить…

— О чём?

— Я заметил, вы на золотой цепочке носите обручальное кольцо. Вы замужем?

Улыбка сползла с её лица, в глазах потемнело. Люба опустила взгляд, будто искала, куда спрятаться.

— Да, Андрей Евгеньевич, — она загрустила, еле сдерживая слёзы. — Мой муж — военный врач. Пропал без вести в Сирии семь лет назад.

— Мне очень жаль.

Охранник посмотрел на неё с едва скрытой жалостью. Люба это заметила — и вздёрнула подбородок, будто стряхивая с себя жалость.

— Я вижу ваш взгляд. Вы ошибаетесь. Вадим жив. Я это чувствую.

Зацепин не смог сдержать восхищения.

— Вы редкая женщина, Любовь Васильевна. Верность в наше время дорого стоит. Пусть ваш муж обязательно вернётся.

— Пусть ваши слова услышит Бог. Спасибо вам за поддержку.

— Вы правильно делаете, что не теряете веру.

Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга. В холле было тихо, только где-то вдалеке гудел лифт. Потом Люба вздохнула и улыбнулась — тепло, краешком губ.

— Хорошо. Надо возвращаться за весло и вместе с другими рабами продолжать путь.

— Держитесь, — подбодрил её охранник. — Я вас понимаю.

Люба зашла в свой кабинет — маленький, но уже обжитой. Сняла пальто, переобулась в удобные балетки. Сегодня на ней было простое бежевое платье, которое мягко облегало фигуру и очень ей шло. На столе стояла фиалка в глиняном горшке, рядом — фотография Вадима. Кабинет она украсила по-своему: сделала его уютным, живым, не таким, как всё остальное в этом стерильном холдинге.

Дверь распахнулась без стука. Хозяин влетел, как ураган. Люба вздрогнула и обернулась.

— Пришла вовремя. Хорошо, — он посмотрел на часы.

— У вас повышен кортизол, гормон стресса.

— С чего ты это решила? — удивился он, приподняв бровь.

— Наверное, плохо спите. Круги под глазами. Вам надо отдыхать полноценно, Вячеслав Владимирович.

— Забыл у тебя совета спросить, — фыркнул он.

— Я врач и хочу помочь. — Пожала плечами, будто извиняясь за свою прямоту.

— Тебя никто не просил.

— Вы очень высокомерный человек. И несчастливый.

Что-то дрогнуло в его лице — тень, которую он тут же спрятал за привычной маской.

— Страх потеряла… А почему ты так думаешь?

— Счастливые люди не злые.

— Ты, Земцова, знаешь рецепт счастья? — с иронией спросил он, подходя ближе.

— Да, — в её глазах была вера.

— И какой же?

— Счастье — в умении радоваться простым вещам.

— Интересно. Каким же?

— Утреннему кофе. Жёлтой листве, которая шуршит под ногами. Тишине после дождя.

— Бред, — он наклонился к ней так близко, что она невольно покраснела. — Но в одном ты права. Я очень высокомерный. И ненавижу тратить драгоценное время на пустую болтовню.

— Извините. — Опустила голову, и голос стал тише. — Это ваша жизнь, и она меня не касается.

Власов нахмурился, но сделал усилие взять себя в руки.

— Мой секретарь, Алина Юрьевна, заболела. Ушла на больничный.

— Плохо. А что с ней?

— Бронхит.

— Скорейшего ей выздоровления. И чтобы без осложнений.

Он уставился на неё, будто впервые увидел. Во взгляде промелькнуло что-то тёплое.

— Ты на время её больничного заменишь Алину Юрьевну.

— Нет, нет. — Замотала головой, и в голосе прорезалась тревога. — Может, попросите других секретарей?

Молчание в ответ было сильнее крика. Люба занервничала, прикусила губу.

— Это большая ответственность, я не хочу никого подводить.

— Здесь я решаю. А ты и другие сотрудники исполняете мои приказы.

— Вы любите всё контролировать, и до добра это вас не доведёт.

— Так, Земцова… Не доводи меня до греха.

— Я ничего не смыслю в вашем бизнесе. Потом не жалуйтесь.

— Если напортачишь — твоему делу сразу дам ход.

— Не горячитесь. Капля доброты всё равно должна у вас присутствовать. — Она улыбнулась, и в этой улыбке была не насмешка, а усталая доброта.

— Ошибаешься, — он посмотрел на неё грозно. — Будешь в приёмной. Чтобы под рукой была.

— А можно я останусь в своём кабинете?

Люба сразу поникла, увидев его взгляд. Он вышел, резко хлопнув дверью. Она уставилась на закрытую дверь и прошептала:

— Псих.

Дверь тут же распахнулась.

— Что ты сказала?

— Говорю, хорошо, что я курсы психолога проходила. Они как раз мне понадобятся, — щёки её загорелись, и она спрятала улыбку в ладонь.

— Понятно, — отрезал он и ушёл.

Выдохнула, посмотрела на фотографию мужа, провела пальцем по стеклу.

— Надо быть поаккуратнее.

Вячеслав сидел в кабинете, отсчитывая секунды. Смотрел на дверь, будто ждал. Когда постучали, он уже знал, что это она. Сердце забилось быстрее, и он разозлился на себя за это.

— Можно? — спросила Люба.

— Да, — буркнул он, показав на кресло. — Присаживайся, Любовь Васильевна.

— Спасибо. — Люба робко села в глубокое кожаное кресло напротив его массивного стола. Бежевое платье мягко легло на бёдра, подчеркнув талию.

Он расстегнул пуговицу дорогого пиджака, встал, прошёлся по кабинету. Люба следила за ним краем глаза. Остановился, повернулся — взгляд внимательный, чуть насмешливый.

— Ну что, доктор Земцова, с сегодняшнего дня будешь работать до изнеможения. Бумаг у меня много.

Власов открыл ноутбук, вывел на экран пугающую таблицу — автомобильные термины, цены, аббревиатуры. Она подалась вперёд, вглядываясь.

— Мой бизнес — мультибрендовая дилерская сеть по всему Поволжью. Продаём машины для всех. Первая часть — массовые автоцентры: Haval, Geely, Chery и наша Lada. Вторая — флагманский центр премиум-класса: Porsche, Voyah, LiXiang под заказ. Массовым сегментом руководит мой компаньон Аркадий Морозов.

— Повторите, пожалуйста. — Достала блокнот, и в глазах мелькнула растерянность.

— Что повторить? — нахмурился он.

— Марки машин. Я в них плохо разбираюсь. Могу простую с премиумом перепутать.

— О Боже, — Вячеслав вздохнул, провёл ладонью по волосам. — Теперь я понимаю, что ты…

Он стукнул кулаком по столу, но не договорил. Люба вздрогнула, вжалась в кресло.

— Машины — не мой конёк, — попыталась разрядить обстановку она.

— Твоя задача — проверять отчёты директоров, таможенные инвойсы, сверять комплектации и VIN-коды. И фильтровать VIP-звонки. Вопросы есть, секретарь Земцова?

Люба медленно пододвинула ноутбук, растерянно посмотрела на бесконечные ряды цифр. Глаза разбегались.

— А что означает «инвойс» и «трейд-ин»?

На её бледном лице отразилось полное недоумение. Власов тяжело вздохнул и отошёл к окну, сунув руки в карманы.

— Ты уже две недели работаешь и не выучила элементарного.

Люба подняла на него честный взгляд красивых глаз.

— Слушайте, Власов, давайте без иллюзий. В вашем автомобильном бизнесе я разбираюсь примерно… никак. Для меня все эти Voyah, Geely, инвойсы и параллельные импорты — китайская грамота.

Его тело напряглось, взгляд потемнел. Обернулся.

— Я тебя лишу премии. Ты ни на что не способна.

— Я всю жизнь людей лечила, а не машины продавала, — спокойно ответила она.

Власов победно ухмыльнулся, ожидая, что она запаникует. Но Люба продолжила, и в голосе прорезалась твёрдость:

— Но одну вещь я умею отлично. Как семейный врач, я за километры вижу, когда человек пытается скрыть правду.

— Да, забыл, ты же курсы психолога проходила, — фыркнул он.

— Ещё классического массажа, Вячеслав Владимирович.

Он подошёл и прикрыл своей огромной ладонью её крошечную. Люба напряглась, но не убрала. Только посмотрела на него — прямо, без страха.

— Я быстро учусь. Можете завалить меня таблицами. Буду сидеть и досконально вникать в каждую строчку.

— Если не вникнешь — разорву договор. Пойдёшь с протянутой рукой.

— Не злитесь. Берегите нервы. — Погладила его по плечу, легко, почти невесомо. — И обещаю: буду смотреть в оба глаза, чтобы ваши хвалёные директора не обвели вас вокруг пальца за вашей спиной. На воров и лжецов у меня профессиональный нюх.

Он смотрел на неё, и злая ухмылка сползла с лица. Во взгляде мелькнуло уважение — и что-то ещё, чего он сам не ожидал.

— С чего ты взяла, что я буду тебе доверять? Я никому не верю.

— Мне можете верить. Я верный человек.

— Верный… Ты играешь со мной? — прищурился он.

— Судьба играет с человеком, а человек на трубе.

Он невольно усмехнулся — впервые почти тепло.

— Иди на рабочее место. Будешь сегодня допоздна сидеть, пока всё не выучишь. — Убрал ладонь.

— А у вас комната отдыха есть?

— Тебе зачем?

— Всё равно допоздна буду. На рабочем месте и переночую, — попыталась пошутить она, и в глазах блеснула озорная искра.

— Есть. Я тебе в десять вечера покажу, — он наклонился к её шее, близко, так, что она почувствовала его дыхание.

Люба схватила папку и прижала к груди, будто щит.

— Не нужно. Лучше дома переночую. — Резко встала, зацепилась за кресло и чуть не упала.

Власов поймал её. Одной рукой — за талию, другой — за предплечье. Притянул к себе ближе, чем позволяют приличия.

Бежевое платье мягко прижалось к его рубашке. Люба почувствовала его крепкую руку на своей талии. Дыхание коснулось её виска, и по коже пробежали мурашки.

Глаза стали почти графитовыми. И она почувствовала, что за холодной бронёй — только голод. Тот самый, который он так долго прятал.

— Спасибо, — прошептала она, опуская голову.

Он не отпускал несколько секунд. В воздухе повисло напряжение, и у неё будто земля ушла из-под ног, когда она почувствовала, как под его рубашкой быстро бьётся сердце.

Его пальцы слегка погладили её спину. По телу прошла тёплая волна. Он наклонился ещё ближе — губы почти коснулись её виска.

— Вячеслав Владимирович… — выдохнула она и мягко высвободилась из его объятий.

Он не стал её держать и снова надел холодную маску безразличия.

— Иду работать, — прошептала она. — Много дел, много дел…

Люба выскользнула из кабинета, тихо прикрыла дверь, будто боялась, что звук разрушит то, что сейчас произошло. Прислонилась к стене, закрыла глаза и перевела дыхание.

А Вячеслав остался стоять посреди кабинета. Дыхание, которое не мог выровнять, постепенно пришло в норму. Но одна мысль не давала покоя, от неё хотелось выть: она снова его зацепила.

— Надо встретиться с Луизой, и дурные мысли уйдут, — сказал ему голос разума.

И он покорился ему.

Он небрежно поднял со стола айфон и позвонил Луизе.

— Привет! Встретимся сегодня в «Праге» в девять. Только без опозданий.

— Привет, милый. Конечно, я буду, — ответила она, и в голосе её звучали довольство и радость.

Долгорукая пришла вовремя. Она знала, что Власов ненавидит, когда опаздывают, и подчинялась ему во всём, потому что его деньги плыли к ней неиссякаемой рекой. Луиза любила красивую жизнь, ничего не делая при этом. Жить за чужой счёт — и чтобы этот счёт только рос.

Луиза вошла в «Прагу», и зал на секунду замер. Чёрное платье сидело великолепно, бриллиантовые серьги ловили свет. Она поправила одну из них — медленно, будто невзначай, — и обвела зал взглядом. Мужчины оборачивались, женщины смотрели с завистью. Она была идеальной — и знала это. Её молодость и внешняя красота были единственными козырями. Про духовность Луиза не задумывалась с той поры, когда вышла из нищеты. Нищета осталась где-то далеко, за спиной, и всё, что было до неё, теперь не имело значения.

Вячеслав встал, отодвинул для неё стул, сел напротив.

— Слава, мне в этом городе скучно, — начала она, даже не поздоровавшись. — Тут негде тусоваться. Переедем в Москву.

— Нет, Луиза. Я тебя предупреждал: у меня здесь бизнес.

— Давай я к тебе перееду. — Наклонилась через стол, заглянула ему в глаза. — Мне одной в квартире скучно.

— Найди себе занятие. А то только у тебя на уме бутики и косметологи. Я привык жить один, мне так удобно.

— Слава, ты такой чёрствый человек.

— Я тебя не заставляю быть со мной.

Откинулась на спинку стула, поджала губы.

— Не злись, милый. Я погорячилась.

— Если тебе скучно — можешь помогать мне на работе. Я тебе выделю ставку секретаря.

— Ты что, шутишь? — усмехнулась она, отпила вина. — Это работа для плебеев.

Власов хмыкнул.

— Луиза, что ты хочешь? Не виляй хвостом.

— Я хочу свой маленький бизнес. — Подалась вперёд, и в глазах зажглась жадная искра. — Может, мне магазин брендовой одежды открыть? Как ты думаешь, котик?

— Я тебе не котик и не зоопарк, — рассердился он.

Обиженно пожала губами.

— По поводу бутика одежды я подумаю.

— Спасибо, спасибо! — Долгорукая слегка привстала со стула. — Ты у меня самый щедрый.

— Давай без лишних эмоций. Меня это раздражает.

— Хорошо, хорошо, — промурлыкала она.

Луиза касалась его руки, наклонялась ближе. Делала всё правильно.

Вячеслав разглядывал её губы, шею, посмотрел на грудь в вырезе. И чувствовал пустоту. Её красивая картинка почему-то его не заводила. Он мельком вспомнил, как Земцова убиралась в его квартире и лежала на нём, упавшая со стула. Отогнал эти ненавистные мысли.

После ресторана Власов привёз спутницу к себе. Луиза вошла в его стерильную квартиру, огляделась, сняла туфли на шпильке.

— Ты хочешь выпить? — спросил он, открывая бар.

— Не откажусь...

Он налил красное вино в бокал и подал ей. Они сели на диван. Луиза придвинулась ближе, положила руку ему на бедро, посмотрела в глаза.

— Я скучала, — сказала она фальшиво. — Может, съездим на отдых? В Дубай.

— У меня сейчас нет времени на отдых. Потом.

— Как скажешь, милый. — Прикоснулась к его щеке.

Вячеслав наклонился и поцеловал её. Она ответила умело, мягко, как женщина, которая знает, что делает. Он целовал её дольше, глубже, пытаясь разбудить в себе чувства, но ничего не получалось.

Луиза расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди. Он закрыл глаза и представил женщину, от которой пахло осенним дождём, женщину, которая могла в любой момент дать отпор. Он представлял... Земцову.

Они пошли в спальню. Луиза разделась — красиво, медленно, как в кино. У неё было идеальное тело: грудь, бёдра. Легла, посмотрела на него.

Власов лёг рядом. Поцеловал её шею, грудь, живот. Она вздохнула, выгнулась навстречу. А он ничего не чувствовал — тело не отвечало.

Он попытался ещё раз. Закрыл глаза. Ничего.

— Что с тобой? — спросила она. В голосе послышалось раздражение.

— Прости. — Власов сел на край кровати. — Я не могу.

— Что значит «не могу»? — Луиза приподнялась на локте. — Ты меня хочешь или нет?

Он молчал. Смотрел в стену.

— Я не понимаю, — её голос стал жёстче. — Я красивая. Я всё делаю правильно. Что не так?

— Ты ни при чём. — Он сказал это тихо. — Дело во мне.

— В тебе? — Усмехнулась. — Ты мужчина. Ты должен хотеть. Это физиология.

Вячеслав посмотрел на неё будто со стороны — и всё осознал.

— Физиология... — повторил он. — Я тоже так думал.

— И?

— И я ошибался.

Он встал, подошёл к окну. Долгорукая смотрела на него, и в её глазах смешались злость, обида и недоумение.

— Кто она?

Власов обернулся.

— Что?

— Ты думаешь о ком-то другом. Я вижу. Кто она?

— Никто, — ответил он, но голос дрогнул.

— Ты врёшь. — Луиза встала, начала надевать платье. — Я не буду играть в эти игры. Я ухожу.

Подошла к двери, думая, что он за ней побежит, но этого не случилось.

— Слава, я не отпущу тебя так просто.

— Луиза. — Он выдавил это устало. — Иди домой. Я не тот, кто тебе нужен.

— Нет. — Шагнула к нему, положила ладонь на щёку. — Ты просто устал. Это пройдёт.

Вячеслав убрал её руку.

— Не надо ждать.

Её лицо изменилось — стало жёстким.

— Ты пожалеешь, что не выбрал меня.

— Уже жалею. О том, что вообще начал с тобой.

Усмехнулась — холодно, с ненавистью.

— Я думала, ты мужчина, который знает, чего хочет. А ты... просто слабак.

Луиза развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Она была права в одном: он думал о Любе.

Власов взял телефон. Нашёл её номер. Долго смотрел на экран, не решаясь нажать «вызов», и отложил его обратно.