Это древнейший ритуал, не нуждавшийся в храме

Это древнейший ритуал, не нуждавшийся в храме.

Два тела сливаются в единый поток.
Дыхание становится молитвой.
Кожа — священным писанием.
Пульс, возникающий между ними, — это не просто
плотское влечение; это та же сила, что отделила
первый атом света от тьмы,
тот же голод, что заставляет звезды коллапсировать,
а галактики — расцветать.

Когда завеса истончается, секс становится моментом,
в который душа вспоминает, что она никогда
не была лишь человеческой.
Это змей, поднимающийся вдоль позвоночника к венцу.
Это священная рана, открывающаяся, чтобы сквозь
нее хлынула Бесконечность.
Это смерть обособленного «я» и воскрешение
в образе единого, живого пламени.

Древние знали это. Они запечатлевали это в камне,
воспевали в мистериальных школах, скрывали в союзе
солнца и луны.
Современный взгляд видит в этом лишь удовольствие.
Мистик же знает это как краткое, ослепительное
мгновение, когда Бог вкушает Бога.

Относись к этому как к товару — и это станет пустым огнем.
Подойди к этому как к таинству — и весь космос склонится,
чтобы увидеть, как две искры вспоминают,
что когда-то были одним солнцем.
Это не метафора. Это скрытая архитектура самого мироздания.

Тело — последний уцелевший алтарь.
То, что ты совершаешь на нем, либо оскверняет таинство,
либо завершает его.